В горах ближе к небу

Страх давно неведом ему, с тех пор, как случилось самое ужасное. Тяжкий груз вины лежал на сердце старика.

— Рад видеть тебя и почтить всевидящее Око Бога, дарованное тебе, — произнес Майхо.

Лицо его, перекошенное злобой, слегка разгладилось. Темока спокойно смотрел в сверкающие опасными зелеными искрами глаза жреца.

— Может, скажешь, кто взял свиток? — с вызовом спросил Майхо.

Прорицатель с облегчением вздохнул, он не ошибся и на этот раз. Значит, там, на вершине теокали, он был верен себе. Дар прозрения не оставил его.

Темока кивнул и закрыл глаза. Его мысли текли плавно и неторопливо. Он ясно увидел, как Верховный жрец кладет свиток в свой тайник. Все просто! Коварный Майхо проверяет его? Прорицателю открылась природа его сомнений. Дело в том, что окружающие считают Темоку слишком старым для того, чтобы предвидеть. Они ошибаются. Его божественный дар с годами стал еще точнее. Он знает намерения каждого, на кого могут обратиться его таинственные невидимые очи.

— Ты спрятал свиток в своем тайнике, — спокойно заявил прорицатель.

Майхо склонил голову, выражая почтение, а потом подошел и обнял старика. Его глаза стали влажными, взгляд утратил жесткость.

— Теперь я верю, что Эуль вернется к нам! — воскликнул он. — Так больше не может продолжаться."

"Глухой клекот вырвался из его горла: он думал о том, что привело к сегодняшнему положению вещей. Перед его внутренним взором предстало надменное лицо Инки Уайкопаки, затеявшего смуту, которая привела к войне. Ужасные картины всплывали в его памяти одна за другой. Жители Ацтлана разделились на два враждующих лагеря, в их сердцах поселилась ненависть. Закипели бои. Воины надели свирепые маски, дабы вселить страх в противников. Они взяли в руки оружие, стараясь поразить друг друга. Они поднимались в воздух и дрались там, после чего раненые, истекая кровью, падали вниз и разбивались о камни. Изобретенные ими орудия — вращающиеся огненные шары, попадая в самую гущу бойцов, уничтожали сразу многих. Объятые пламенем воины горели заживо.

Род ацтланов делился на две ветви: Детей Полдня и Детей Ночи. Одна из них стала родоначальницей царских семей, а в другой ни один змеехвостыи малыш так ни разу и не появился. Представители обделенного царевичами рода — Дети Ночи — отличались чрезмерно гордым нравом и хладнокровной жестокостью. Они не знали ни жалости, ни страха.

Жрецы Ацтлана не одобряли таких качеств.

«Жестокость имеет право на существование, — говорили они. — Но она должна быть оправданной. Вы же предаетесь диким развлечениям, которые лишены высшего смысла!»

Дети Ночи были глухи и слепы. Они словно обезумели.

Жрецам удавалось сдерживать воинственные поры — вы разочарованных неудачами Детей Ночи, пока не явился на свет Инка Уайкопака.