В глухих лесах

Кэрол увидела вокруг много других парочек: они сидели под деревьями, читали и разговаривали, потягивали вино; неожиданно Кэрол подумала: что будет, если она действительно влюбится в полицейского? Сможет ли она привыкнуть к тому, что он постоянно встречается с теневой стороной городской жизни? Или, в конце концов, именно благодаря этому их потянуло друг к другу? Разве не путешествовала она по темным мирам своих фантазий, когда создавала книги?

Когда Эрик спросил, как она стала художником и писателем, ей захотелось ему открыться. Она призналась, что скорее всего, основы ее профессии были заложены в детстве; ее детские фантазии, изложенные на бумаге, давали выход грусти и одиночеству, вызванным ранней смертью матери.

— Должно быть, это очень тяжело — потерять мать в таком юном возрасте, — сочувственно сказал Эрик. — Но, наверное, и твоему брату это далось нелегко.

— Наверное, — сказала Кэрол. — Но он никогда этого не показывал.

Тут она замолчала и искоса посмотрела на Эрика. Случайно ли он задал этот вопрос?

Эрик шел, любуясь лесом, и даже не заметил ее взгляда. Когда она сменила тему, он, не возвращался к разговору о Томми, а продолжал говорить о ней, о том, как хорошо, что Кэрол преуспела в таком трудном деле. Она решила, что упоминание о Томми было вызвано интересом к ней, ее личной жизни.

Когда они дошли до уединенного местечка на вершине холма, Кэрол предложила отдохнуть.

— Я не очень гожусь для походов, — сказала она, прислонившись к дереву. — Мне следовало бы больше бывать на воздухе, но я обычно очень устаю за своим рабочим столом.

— Может, я могу помочь тебе, — сказал Эрик. Он стоял напротив нее, оперевшись рукой о дерево. — Взять тебя как-нибудь в выходные на природу, где мы вместе могли бы потренироваться.

Она улыбнулась его простодушию, оценив подтекст предложения:

— С удовольствием.

Он наклонился и нежно поцеловал ее в губы. Кэрол обняла его, но была благодарна за то, что больше он себе ничего не позволил. Она подумала, что он ценит нежность; Эрик все больше и больше ей нравился.

Выпрямившись, Эрик огляделся: солнце, пробиваясь сквозь кроны деревьев, освещало лужайку.

— Несправедливо, — пробормотал он наконец.

— Что? — спросила Кэрол.

— Здесь так хорошо, а скоро мы вернемся в эту грязь и шум… Как хорошо было бы выезжать с тобой куда-нибудь за город. — Он снова повернулся к ней. — Но для меня это будет омрачено тем, что… Сейчас я не могу смотреть на эту красоту без того, чтобы рано или поздно, не думать о… нем и о том, что он творит в таких же красивых местах."

"Он отвел взгляд и посмотрел в сторону, в леса. Кэрол изучала его профиль, ища подвох в его словах. На этот раз упоминание о расследовании, которое могло относиться и к ее брату, не показалось ей случайным.