В глухих лесах

Он посмотрел на нее, как когда-то давно он смотрел на свою несмышленую сестру, которая ничего не знала об устройстве автомобиля, футболе и пиве.

— Кэрри, все не так просто. Сначала, когда Миллер только объявился, я вежливо ответил на его вопросы, рассказал все, что знал. Но через пару недель он появился снова, подошел ко мне, когда я вечером возвращался с работы. Он сказал, что список подозреваемых сократился до шестидесяти пяти, но я все еще в нем оставался. Да, в тот момент мне было нелегко сохранить чувство юмора. — Волнение Томми усилилось. — Тут я понял, что не могу ни сказать, ни сделать ничего, что убедило бы Миллера, потому что он на этом зациклился. Он сказал тебе, что ведет расследование по собственной инициативе?

— Да, сказал. Но не объяснил, почему он взялся за это дело.

— Мне он тоже этого не объяснил. В этом есть что-то странное. — Томми глубоко вздохнул. — К сожалению, это мне не поможет. Ему почти удалось внести недоверие в наши с тобой отношения, так ведь?

— Не думаю, — ответила Кэрол. — Мы говорим об этом, значит — доверяем друг другу.

Томми улыбнулся.

— Но тебе потребовалось некоторое время, чтобы начать разговор.

— Это не из-за того, что я в тебе сомневалась. Я просто запуталась.

— Мне тоже было нелегко справиться с этим. Казалось, чем сильнее я стараюсь себя защитить, тем более виноватым выгляжу.

Кэрол сочувственно покачала головой и, помолчав, сказала:

— И еще одно. Я надеюсь, это не вызовет особых проблем, но… я сказала об этом Фрэнку. Мы вместе прогуливались. — Она посмотрела на Томми. — Конечно, он тебе рассказал.

Томми смотрел на нее секунду, потом пожал плечами, по его лицу прошла легкая тень печали.

— Забудь об этом. Тебе был нужен кто-то, кому ты могла бы излить душу.

— Ты простил меня?

— Конечно.

Они повернули к дому.

— Почему нет? Но что меня беспокоит больше всего в этом Миллере с его проклятым списком — даже мои друзья, которые меня знают и доверяют, — даже они могут усомниться. Что же тогда говорить о других? Кэрол, у меня бизнес, это значит, что мне приходится иметь дело с банками, людьми, которые не вложат в дело ни цента, пока десять раз не проверят, что их вклады защищены. Стоит им допустить мысль, что я сделаю им плохую рекламу, — даже если я чист, как младенец, — меня отвергнут. Этого достаточно, чтобы я не смог вести дело.

— Томми, я никогда об этом не думала.

— Но как я могу это прекратить? Если я подниму бучу, Миллер подумает, что я занервничал.

Они подошли к дому.

— И что же ты собираешься делать? — спросила Кэрол.

Томми вздохнул.

— А что я могу сделать? Думаю, надо переждать. Надеюсь, Миллер в конце концов уберется туда, откуда пришел.

Томми взял Кэрол за руку и повел ее по ступенькам.

— Как бы там ни было, я не хочу, чтобы тебя беспокоили.