В глухих лесах

Но, конечно, никого не оказалось, только пустынная улица под проливным дождем. Человек, стоявший на противоположном тротуаре, мог быть переодетым полицейским, а мог и просто ждать автобуса.

Миллер ждал ее ответа, неподвижный.

А пока они переходили улицу, входили в закусочную, пока Миллер помог Кэрол снять зюйдвестку, она подумала, какой она была дурой. Тем не менее она почувствовала легкий проблеск интуиции, несмотря на мрачные мысли. Вполне вероятно, что впечатление порядочного человека, которое производил Миллер, не было обманчивым. Что-то подсказывало ей, что могли быть серьезные причины для его лжи, — и, в конце концов, ей хотелось, чтобы он прояснил этот вопрос.

Они расположились в отдельном кабинете друг напротив друга. Кэрол молчала, пока Миллер делал заказ:

— Только два кофе.

Когда официантка ушла, он взглянул на бумажный пакет, который Кэрол положила на стол.

— Только настоящий профессионал мог отправиться в такой день за столь маленькой покупкой. Что вы купили?

— Тушь, — коротко ответила она. — Послушайте, мистер Миллер, прошло время, когда мы могли… наладить отношения. Нет ничего нормального в том, что вы преследуете меня, лжете мне…

— Лгу? — перебил он. — Я понимаю, что некоторые вещи делал за вашей спиной, но все, что я вам рассказал, — правда.

— Даже ваша сказка о семье Бонфарро? — спросила она. — Я позвонила матери бедной девушки, и она сказала, что не нанимала никакого частного детектива.

— А я никогда не говорил, что это она сделала. Очень жаль, что вы меня неправильно поняли. Насколько я помню, я сказал, что знаю о том, что она и ее муж были очень недовольны полицейским расследованием… и что я взялся за эту работу примерно в то же самое время, когда пропала их дочь.

Миллер пристально смотрел на нее, как бы предлагая ей попробовать опровергнуть ее слова. Она мысленно вернулась к тому разговору: нет, он не сказал ничего, прямо указывавшего на то, что его наняла семья погибшей. Она сама сделала такой вывод.

В его вызывающем взгляде Кэрол снова увидела недюжинный ум. Это навело ее на мысль, что он мог представить дело так, будто они друг друга не поняли, о чем он теперь горько сожалеет.

Она вспомнила кое-что еще.

— Вы сказали, что в кошельке Энни нашли письмо. Я знаю, что это неправда.

— Мне очень жаль, — сказал Миллер. — Я ошибся. Письмо нашли, но не в кошельке, а в рабочем столе.

Правда ли это? Даже если да, она чувствовала, что каждое движение Миллера было направлено на то, чтобы вывести ее из состояния равновесия. К чему эти уловки?

Официантка принесла два кофе. Он остался нетронутым.

Миллер заговорил холодным тоном лектора.