В глухих лесах

Образ Энни неожиданно возник в ее голове: не обнаженное мертвое тело, все в крови, как описала Дебби, но живая Энни, она отчаянно кричала и отбивалась от убийцы.

Дебби Гэхэген удивилась, когда Кэрол пробормотала: «Извини» — и отошла.

Ей хотелось поддаться порыву и бежать из этого дома, как будто бегство спасло бы ее от горя. Но она не хотела устраивать сцен. Она огляделась вокруг, ища что-нибудь, что могло отвлечь от ужасных картин, которые ее преследовали, и задержала свой взгляд на человеке, который стоял у обеденного стола. Это был хорошо подстриженный мужчина лет тридцати пяти, шатен, с хорошей фигурой и голубыми глазами, на которые можно было издалека обратить внимание. Он прислонился к стене, ничего не ел и не пил, неустанно изучая вновь прибывших, а также группки разговаривающих друзей и родственников. Видя, что он чувствует себя неловко, Кэрол собралась подойти, чтобы составить ему компанию. Как раз в этот момент он перехватил ее пристальный взгляд.

Его печальная улыбка говорила о том, что он разделяет всеобщее горе, но в то же время обещала совершенно неуместное приключение. Кэрол была здесь для того, чтобы отдать дань уважения покойной, а не повысить тонус.

Отказавшись от знакомства, почти принеся его в жертву памяти об Энни, Кэрол отвела взгляд. Как только она отвернулась, в комнату вошел Эд Дональдсон. Он объяснил, что его жена пошла прилечь, снова приняв успокоительное.

— Иногда я виню себя, — сказал он.

— Как вы можете?

— Когда полиция сообщила нам, мы должны были… — на мгновение он замялся, — опознать тело, и я позволил Сильвии пойти. Я пытался ее остановить, но она сказала, что это последний шанс увидеть «ее девочку», и я сдался. — Он замолчал, глядя в пол. — Боже мой, они ведь предупредили, как это ужасно. Но я просто… просто не смог объяснить Сильвии… чтобы она поняла, как плохо… — Эд Дональдсон оборвал себя на полуслове и огляделся, ища свободный угол.

«Вы не должны винить себя, это так ужасно, я тоже любила ее». Эти банальные слова пронеслись в голове Кэрол. Но понимая, что это не поможет, она ничего не сказала. Эд Дональдсон посмотрел на нее.

— Как-нибудь мы справимся с этим, — сказал он твердым, нарочито бодрым голосом. — Справимся, потому что должны. — Он слегка похлопал Кэрол по плечу и вышел из комнаты. Кэрол поймала себя на мысли, что хочет знать, что не смог объяснить жене Эд Дональдсон о том, «как плохо» будет опознавать их мертвую дочь."

"«Лучше и мне не знать», — сказала она себе и решила, что уже слишком долго задержалась здесь. Она направилась к бывшим одноклассникам, чтобы попрощаться, когда за ее спиной послышался голос:

— Могу ли я предложить вам чашечку кофе?

Кэрол обернулась. Это был тот самый голубоглазый мужчина, что одиноко стоял у стены.