Герцогиня в изгнании

Теперь надеяться больше не на что — вскрикнул последний живой маг, но заклятье никуда не делось. Призванный огонь не собирался отступать, пока не исполнит то, зачем его вызвали.

Накрыв голову руками и зажмурившись, я эгоистично просила только об одном: чтобы всё прошло быстро. Хотя трудно было себя обманывать — мне прекрасно известно, что быстро не будет.

Но тут на меня кто-то вдруг налетел, укрывая тёмным облаком с головой, а потом крепко к себе прижал и потащил сквозь огонь, при этом ругаясь на смутно знакомом языке. Прижатая к опаляюще горячей — и почему-то обнаженной! — коже на груди, я щекой чувствовала бешеный пульс своего спасителя.

Всё произошло так быстро, что у меня перехватило дыхание, но когда оно вернулось, в нос больше не забивалась вонь дыма и гари. Теперь я ощущала только горьковато-мятный запах незнакомца, который отчего-то мешал нормально думать. Но даже так меня посетила мысль, что где-то я уже слышала это сочетание ароматов. Иначе не представляю, почему мне сразу стало так спокойно и в голову не полезли разумные мысли, например: опасаться своего спасителя.

Когда мы остановились, рвано дышащий мужчина, не переставая прижимать меня к себе, рухнул на землю, при этом упал так, чтобы стать преградой между мной и твердью. Потому моё приземление вышло мягким, чего точно не скажешь о том, кто меня спас.

Полежав в кромешной тьме на чужой груди, я собрала разбегающиеся от потрясения мысли в кучу и поспешила подняться. Правда, перед этим пришлось выпутаться из гладкой, но неожиданно прочной ткани, которой меня защитили от огня. Оказавшись на свободе, глубоко втянула воздух, наслаждаясь его прохладой, и на четвереньках отползла от своего спасителя — встать пока не рискнула, потому что ноги казались ватными, а колени продолжали позорно дрожать.

Оглядевшись на предмет опасности, убедилась, что вокруг только ели, кустарники, да… павшие враги поодаль от нас. В живых никого не осталось."

"С затаённым страхом перевела взгляд на того, кто меня спас и оторопела. То, что уничтожило часть войска Альберта (к несчастью большую его часть), оставшуюся после стычки с моей нежитью, точно должно было иметь клыки и когти, но сейчас передо мной на спине лежал обычный мужчина. И выглядел он очень странно для этих мест.

Чёрные волосы непривычно длинными прядями-змеями разметались по опавшей хвое. Завидные пряди местами тлели после соприкосновения с огнём, но воспламеняться и наносить ещё больший урон причёске явно не собирались — влага с земли успешно гасила очаги возгорания. Зато смуглая кожа молодого мужчины пострадала куда сильнее — половина его лица была скрыта ожогом, как и почти весь оголённый торс. В последнем скорее всего виновата не самая подходящая для севера одежда.