Герцогиня в изгнании

Но тогда почему? Почему всего одно слово застряло в горле и не желает послужить на благо моей справедливости? Почему глядя в эти голубые глаза, где нет теней от загубленных судеб, не выходит с лёгкостью отнять жизнь? С теми же наёмниками я без труда разбиралась, отгораживаясь от всех чувств своей тёмной натурой. Но сейчас…

— Не могу, — пробормотала вслух, прикрывая глаза. — Ты не заслуживаешь такой смерти.

Я чувствовала себя разбитой. Будто только что прошла самое тяжёлое испытание в своей жизни и оно меня не пощадило, перемалывая всё, во что я верила. Теперь меня точно настигнет расплата — я много раз убеждалась, что за слабостью, которую люди зовут добротой, всегда следовал увесистый камень, а также факелы для погребального костра. Ну и пусть. Часы всё равно уже тикают.

Если Вилейт без боя покинет особняк, я просто уничтожу портальную арку, тем самым лишив его возможности вернуться сюда с подмогой. Благодаря такому решению мне не придётся пока чувствовать себя чудовищем. Им я планирую стать чуть позже.

Приняв решение, я попыталась отступить, разрывая наше с Вилейтом прикосновение, но он меня остановил — муж переплёл наши пальцы, чем заставил резануть его злым взглядом. У меня тут борьба с собой в самом разгаре, а этот идиот нарочно искушает передумать!

— Не веришь, что только что избежал смерти? — прошипела я, упираясь в пол ногами, чтобы было удобнее вырываться.

— Нет, верю, — спокойно признался муж, а затем с едва заметной улыбкой добавил: — Твои глаза мне об этом сказали.

Проклятье! Они сейчас наверняка зеленее молодой травы! Теперь точно врать бесполезно.

Неосознанно отвожу взгляд, почти отворачиваюсь, но муж вдруг мягко просит:

— Не прячься. Я хочу увидеть настоящую тебя, а ещё…, — Вилейт замолчал, давая мне время снова посмотреть на него, и лишь после этого твёрдо сказал, — я хочу знать правду. Какой бы она ни была.

Не знаю, что меня поразило больше: спокойствие человека, узнавшего о фактически подмене жены или решительность, с которой он ожидал моего признания. Честно говоря, я не ожидала такой вменяемой реакции. Не раз и не два в своих фантазиях я воспроизводила своё разоблачение, и где-то Вилейт проявлял жестокость, едва ли не превращаясь в своего венценосного кузена, где-то с холодной яростью разоблачал меня и отдавал на растерзание шавкам Альберта, а в иных предположениях просто сам испепелял меня своей магией. И ни разу мне не приходило в голову, что муж может вот так просто ждать моего откровения.

Чувствуя под подушечками пальцев нервный пульс Вилейта, я едко спросила:

— Уверен, что готов к правде? Она точно тебя не пощадит. — Заметив толику сомнений в муже, решила чуть мягче предложить иной вариант.