Дом-фантом в приданое

 — Я?! Ударить?! Меня? Никто… Никто меня не ударял, что вы!

— Люся, у вас на щеке отпечаталась пятерня. Вы прикрывали щеку рукой. Кто вас ударил?

— Я… мне домой… мне домой надо… там тетя Верочка одна… я…

И она на самом деле кинулась, затопала, Добровольский неожиданно быстро двинулся за ней, даже Василия в кресло уронил.

Олимпиада рванулась было следом, но Добровольский ее моментально остановил, даже не словами, а взглядом, которого она послушалась.

— Ну и что это такое? — спросила Олимпиада у Василия, когда он уселся, очень недовольный, и встопорщил усы. — Кто ее ударил?

В это время вернулся Добровольский.

— Я не знаю, — ответил он на вопрос, заданный коту. — Кажется, я ее расстроил.

— Да уж, — согласилась Олимпиада. — Мне нужно ее успокоить.

— Она убежала домой, — рассеянно сказал Добровольский. — Я не уверен, что вы вообще должны с ней разговаривать об этом.

Олимпиада посмотрела — сидит себе в кресле, гладит кота, будь он неладен, вид загадочный у обоих.

— Может, вы ошиблись? — спросила она сердито. — Я что-то ничего не заметила такого, что было бы похоже на пощечину!

— Это потому, что вы были заняты совсем другим. И я не ошибся, иначе ваша подруга так не испугалась бы. Сказала бы, что это чепуха, и все.

Олимпиада помолчала. Он был прав.

— И я так и не понял, что она делала на площадке между первым и вторым этажом.

— Она же вам рассказала! Она вышла потому, что услышала шум на улице!

— И вместо улицы помчалась наверх? Ведь живет она на первом этаже, правильно?

Олимпиада растерялась.

— Ну… да.

— И как она могла услышать шум на улице, если у них в квартире вовсю орал телевизор, а на окнах, как только что было сказано, ставни?

— У них не ставни, — все так же растерянно пояснила Олимпиада, — у них… щиты такие, изнутри задвигаются.

— Если щиты были задвинуты, она не услышала бы даже ядерного взрыва. Не то что падения нашего Парамонова. Зачем она вышла на лестницу? Как оказалась между этажами? Кто ее ударил?

— Люся ни в чем не может быть замешана, — твердо сказала Олимпиада. — Я ее знаю, она отличный человек!

— Возможно. Но она может быть замешана во что-то другое, о чем мы пока даже не догадываемся.

— Бросьте! Во что она может быть замешана?

Добровольский пожал плечами.

— Я должна идти, — высокомерно сказала Олимпиада. Высокомерие от того, что он ее расстроил. — Доброй ночи.

Он вышел ее проводить и подождал, пока она закроет дверь. Потом некоторое время подумал на площадке.

Нет никаких данных, вот в чем основная проблема! А если их нет, значит, нужно их добыть!

Добровольский вернулся к себе, вошел в прихожую, но дверь закрывать не стал.

Олимпиада Владимировна, приникшая к «глазку» в своей квартире, не пропускала ни одного его движения.