В этот раз хочу злодея (СИ)

Смотреть на слуг он явно не решался, потому лупился на меня так, словно у него сейчас глаза лопнут. На взгляд горячо влюбленного не смахивает, конечно, но ничего, это дело опыта и привычки. Сейчас спишем его лупатость на горячую и жгучую страсть. Или несварение. Тут все от точки зрения зависит. — Мы с Эйденом будет скучать. Ты же поужинаешь с нами? — надула я губы, принимая на руки метаморфного дракончика в образе двухлетнего мальчика.

После долгих дебатов едва не до хрипа в голосе, включая заинтересованных нянек… в смысле демонят, пришли к этому имени для малыша, который первые три дня даже не просыпался, набираясь сил. Проснулся он уже Эйданом и ничего против этого имени не сказал. Вообще с момента пробуждения больше ничего не сказал, что удивительно, учитывая, что после вылупления первым же делом обозвал нас с герцогом своими родителями.

— Разумеется… милая… — сдавленно произнес Слайвер, скалясь на меня так, что даже самый пропащий романтик заподозрит острое несварение. Ничего, над этим тоже поработаем. Москва, как говорится, не сразу строилась. А зрители и без того в таком шоке, что на подобные тонкости едва ли обратят внимание. — Я вскоре навещу вас с малышом, только с делами разберусь, — пообещал он и уже наверняка обрадовался, что сможет свалить от меня, как мы с Эйданом переглянулись и кивнули друг другу.

— Милый, нам страшно, — ухватила я его за рукав с видом дрожащей лани, чтобы ни одна тварь не усомнилась, что я нежная и, с*ка, хрупкая, как фиалка. Герцог вздохнул так, словно намеревался разреветься и лишь благодаря усилию воли сдержался. Эйдан картинно надул губки и протянул к Слайверу ручки. В синих глазках ребенка заблестели слезы, отчего он стал похожим на кота из мультика про зеленого великана. — Нам точно здесь ничего не сделают? Ты обещал, что больше никогда нас не оставишь, — также добавила я в голос дрожи, опасливо осматриваясь. — Ты ведь не соврал?

Маркус на фоне уже просто плакал на груди у старшенькой. Младшенькая также скрылась за старшей и открыто ржала, но звучало так, что она просто воет и всхлипывает. Одна ответственная Мегги была вынуждена сдерживаться и отчаянно краснела, чтобы не заржать в голос, мужественно прикусив губу. Наверное, многие подумали, что они просто расчувствовались.

— Разумеется, — натянув на лицо улыбку, заверил герцог. — Никто не посмеет вас обидеть в моем доме.

— Потому что мы… — подсказала я, невинно хлопнув ресницами.

— Потому что вы для меня дороже всего на свете, — сдался герцог, смиренно прикрыв глаза. А после с отчаянием посмотрел, молча моля меня уже отпустить его.

Я сжалилась и заявила:

— Ну, разве я могу тебе не доверять? Ты же такой милашка, — расплылась я в улыбке. Кто-то поперхнулся воздухом и закашлялся.