В этот раз хочу злодея (СИ)

Но не только это заставило замереть на месте. Всего на секунду… мне показалось, что я услышала детский плач, наполненный страхом и горечью потери. Он был коротким, но таким тоскливым и одиноким. — Что это? — начала я оглядываться в замешательстве. Быть такого не может, чтобы здесь был кто-то живой. Никто, тем более, ребенок, не мог выжить в этом месте.

Могло ли мне почудиться? Тем не менее, несмотря на все свои мысли о том, что подобное невозможно, я уже не могла просто проигнорировать внутреннее чутье. Благодаря божественным силам, я могла ощущать как скверну, исходящую от монстров, так и биение светлой жизни. Драконы — чудные существа, обладающие всеми перечисленными качествами, не являлись ни людьми, ни монстрами. Их жизненная энергия отличалась от иных возможных, и отголосок этой энергии все еще исходил от скелета.

Прежде я никогда не встречала живых особей дракона. Вероятно, этот скелет — был последним из существующих в этом мире. Потому считала, что энергия, которую я сейчас ощущаю — лишь остаточный след от некогда могущественного существа. Но что, если энергия исходит вовсе не от скелета?

Сглотнув от своей пугающей догадки, я упорно приближалась к месту, которое было сокрыто хвостом. Теперь и предсмертная поза дракона казалась мне странной и такой… оберегающей, точно даже перед лицом смерти дракон что-то отчаянно защищал. И это не может быть обычным золотом.

— С ума сойти, — просипела я, стоило только подтвердить свою догадку, в ужасе прикрыла рот рукой и с благоговейным трепетом в свете светляка рассматривала… яйцо.

На самом деле, одно из трех яиц. Единственное уцелевшее.

Теперь… картинка начала складываться. Теперь понятно, почему дракон впал в такую неистовую ярость, что даже погреб себя вместе с охотниками: он защищал свое гнездо. А уж если потерял при этом свое потомство, безумие — полностью оправдано.

Однако… одно яйцо цело. И, сейчас бессмысленно отрицать, что именно от него исходит причудливая энергия жизни. Поборов нерешительность, я приблизилась к яйцу и с опаской положила на него ладонь, пустив незначительный поток маны, чтобы проверить состояние яйца и зародыша.

— Жив… — ощутив едва заметный отклик, выдохнула я, а после в панике и смятении осмотрелась. Хоть зародыш еще и не погиб, уже сейчас понятно, что, потеряв тепло матери и ману, которая должна была его питать, дракончик вскоре погибнет. Теперь у него почти не осталось жизненных сил даже на то, чтобы вылупиться. Но если он это сделает, то без помощи матери умрет от голода. А уж если это произойдет после затопления пещеры — умрет прежде, чем поймет, что родился.

И все же, драконы — слишком большая переменная, которая может повлиять на мир.