В этот раз хочу злодея (СИ)

Джинн замолчал еще выразительнее. Кто бы мог подумать, что у молчания может быть столько оттенков разочарования в человечестве и во мне в частности?

Я прямо явственно ощутила на себе поставленное клеймо блаженной.

Ну-ну, посмотрим, кто будет смеяться последним!

— Тебе не надоело? — спустя некоторое время задала я вопрос мужчине, который цеплялся капюшоном за ветки, то и дело натягивая его обратно поглубже на лицо, что ему явно мешало. — Я еще на поляне заметила, что ты не хочешь показывать своего лица. Неужели ты настолько популярная личность? — задала я вопрос и сама ответила: — Хотя, с таким лицом, грех быть непопулярным. Еще от поклонниц отбиваться. Ладно, допустим, в остальное время твоя скрытность — оправдана, — пошла я на попятный. — Но сейчас мы здесь вдвоем! Кого ты опасаешься? Что к тебе орчиха лезть с поцелуями начнет? — фыркнула я.

Джинн обернулся на меня, точно проверял серьезно ли я говорю или притворяюсь. Про орчиху я, конечно, загнула, но в остальном была полностью серьезной.

— Гюльчатай, открой личико, — клянчила я. — Уже умаялась идти, хоть вид твоего божественного лика настроение поднимет.

Мужчина остановился, обернулся на меня, долго смотрел в мое озадаченное внезапной остановкой лицо, а затем тяжело вздохнул и как-то нехотя спустил с головы капюшон. Сама не заметила, как губы у меня растянулись в блаженной улыбке. Прямо дышать стало легче.

Джинн отчего-то нахмурился.

— Я все никак не могу понять, когда ты смеешься, а когда говоришь серьезно, — цыкнул он, а после отвернулся и пошел дальше. Но капюшон не надевал.

— А что такого странного в том, что мне нравятся красивые люди? Я, может, эстет?

— Может, потому, что ты — единственная, кто считает мое лицо красивым? Остальных я лишь пугаю. Потому и приходится прятать лицо, — фыркнул он, не отрываясь от дела, а вот я резко затормозила и переспросила:

— Чего? — опешила я. Затормозил и мужчина и посмотрел своими божественно прекрасными глазами на идеальном лице, точно только что вышедшее из-под руки талантливого скульптора.

Кто посмел себе столько кощунственные высказывания в адрес этого божества?

— Ты смеешься надо мной? — возмутилась я. — Да ты себя в зеркало видел? Такое лицо достойно иконы. Я уже молчу об этом теле… — выразительно окинула я его взглядом и когда опустила голову, не сдержала побежавшую с губы слюну, потому пришлось экстренно прикрывать рот рукой и переводить тему, чтобы скрыть свой конфуз. — Хочешь сказать, что там, откуда ты родом, тебя считают некрасивым? Да как они посмели?

Джинн пораженно моргнул, все еще смотря на меня в ожидании, точно я сейчас ему выдам нечто типа «обманули дурака на четыре кулака!».