В этот раз хочу злодея (СИ)

Уговор у нас был таким, что провокатором в этой сцене должна стать я, а сам Слай — жертвой обаяния глупой и алчной женщины в моем лице. Слаю отводилась роль «каблука», если коротко. Все же, мера должна быть, ибо если и Слая знать запишет в «потерянные для общества», там и потенциальные соратники от него отвернутся. А до этого доводить все же не хотелось бы. Ненавидеть должны меня, а не Слая.

Оказывается, быть каноничной злодейкой может быть довольно забавно.

— При всем уважении, — наконец не выдержав и утеревшись после «дома престарелых», прочистил горло один из мужчин, сверкая на меня убийственным взглядом, в котором так и читалось желание сплюнуть от досады. — Но мы собрались здесь по важному делу, относящемуся к будущему всего востока. Потому, я считаю недопустимым, чтобы женщина, тем более основная причина этого собрания, находилась здесь и оскверняла своим присутствием это собрание.

— «Оскверняла»? — ахнула я. — Я, вообще-то, очень чистоплотная! — вознегодовала я, добавляя в свои характеристики такое определение, как «невежество». Алчная, глупая и невежественная. Для злодейки из глубинки — самое то. Присутствующие должны проникнуться всем ужасом будущего, если я займу место герцогини. — Сами вы оскверняете! За версту вашим осквернением несет, как от конюшни! Давно с мылом здоровались? — указала я на старца пальцем, а после обернусь на Слая и закапризничала: — Зая, он сказал, что я воняю! — пожаловалась я.

Слай покраснел, спрятав лицо рукой и мелко содрогаясь. В образовавшейся тишине нет-нет, да слышались сдерживаемые смешки других вассалов, в то время как жертва моего «невежества» так и замерла с открытым от изумления и шока ртом, постепенно краснея от унижения и гнева.

— Да я тебя..! — внезапно взвизгнул «жертва», замахиваясь на меня тростью с резной ручкой, украшенной драгоценными камнями, но был удержан соседями и усажен на свое место.

— Мисс, — прочистив горло, подал голос вполне опрятный и приятный на вид мужчина средних лет, который даже на фоне остальных выглядел более презентабельно и солидно. Уже по одному ласковому и спокойному тону, с вкрадчивыми, слегка заискивающими нотками, я поняла, кто говорит. Мне ли не знать, какая патока может литься из этой змеиной пасти? — Граф вовсе не хотел вас оскорбить. Вы все не так поняли. Он лишь проявлял озабоченность, что вам, как молодой девушке, могут быть неинтересны скучные разговоры таких стариков, как мы.

Если бы у меня спросили, как выглядит хуманизация библейского Змея Искусителя, я бы без сомнений представила себе образ одного конкретного человека: маркиза Леопольда Эгертона. Более коварного и льстивого человека и припомнить нельзя.