В двух шагах от рая

Глядя ему в глаза, она провела кончиками пальцев по его подбородку, потом прикоснулась к верхней губе, над которой выступили крошечные капельки влаги. А в его взгляде отражалось древнее как мир желание.

Затем было короткое мгновение боли, которую тут же сменило неописуемое блаженство. Но минуты сладостного ощущения оказались такими короткими. Когда все кончилось, обнажился реальный мир разочарований и унижений. Виктор выразил тогда опасение, что она может забеременеть. Пришлось успокаивать его, заверять, что она принимает противозачаточные таблетки. Все равно уже поздно было сожалеть о том, чего поправить нельзя…

И вот сейчас Корте ведет себя так, будто это она отвернулась от него!..

Послышался скрип отворившейся двери кабинета. Мейбл обернулась и увидела, что Виктор принес поднос с кофе и праздничным пирогом.

— Ну вот, — начал он, ставя чашки на кофейный столик между двух кресел, — мы можем продолжить беседу. Держи! — протянул он Мейбл блюдце с куском пирога.

Она совершенно не обрадовалась перспективе возобновления неприятного разговора, да и есть ей не хотелось. Однако Корте проявил настойчивость, так что трудно было не отдать должное кулинарному таланту тетушки Пам. Странно, но когда от пирога на блюдце остались одни крошки, Мейбл почувствовала себя почти умиротворенной.

— Вижу, ты любишь сладкое, — с улыбкой заметил наблюдавший за ней Виктор. — Я тоже. Особенно мне по вкусу пироги моей матери.

— Обрадует ли твою будущую жену такая сильная привязанность к материнской стряпне? — усмехнулась Мейбл.

— Ну, это-то меня не беспокоит. — Виктор откинулся на спинку кресла. — Я и сам сносно готовлю, так что моя будущая жена не будет в обиде.

— Смотря что ты умеешь делать. Многие мужчины считают себя хорошими кулинарами, но на самом деле способны лишь разогреть на сковороде консервированные бобы.

— У тебя, очевидно, имеются основания для подобного утверждения?

— То есть?

— Наверное, в твоей жизни было немало мужчин? — По лицу Виктора скользнула ироничная ухмылка, однако через мгновение он словно надел непроницаемую маску.

Мейбл тут же позавидовала ему, поскольку ее собственная физиономия имела обыкновение краснеть по малейшему поводу, выдавая любую перемену внутреннего настроя и чувств.

— Ну, знаешь ли, — горячо произнесла она, — тот факт, что я воспитываю ребенка без мужа, еще не дает тебе права подвергать сомнению мою нравственность.

Виктор неожиданно вскочил с кресла и встал напротив Мейбл. Сунув руки в карманы и глядя на нее сверху вниз, он недовольно заявил:

— При чем здесь твоя нравственность! Пойми, я никак не могу свыкнуться с мыслью, что у тебя есть ребенок, а мне никто не сообщил об этом.

— Ничего странного. Просто, мы достаточно безразличны к жизни друг друга.