Дом в Порубежье

А потом Наани положила мне ранец и кисет в качестве подушки, а сама воспользовалась своей рваной одеждой.

Я заметил, что она оставила водяной порошок и таблетки возле себя, чтобы иметь возможность проснуться первой и приготовить нам пищу. Все, что было приятно ей, радовало и меня, и я не стал показывать, что заметил ее хитрость.

Потом она велела мне лечь, положила Дискос возле моей руки, с опаской и со страхом прикоснувшись к ужасающему оружию, нашему надежному защитнику, прикрыла меня плащом, ласково поцеловала в губы, а потом устроилась рядом – так, чтобы прикасаться ко мне.

Наконец дыхание ее дало мне понять, что Наани уснула, глубоко довольная нынешним ночлегом и спокойная – оттого, что я был рядом с ней.

После я и сам погрузился в сон на восемь добрых часов, а проснувшись, услышал шипение воды: Наани – как и хотела – проснулась прежде меня и уже готовила нам еду. Заметив, что я шевельнулся, она подошла ко мне и трижды поцеловала в губы.

Встав, я разобрал половину построенной вчера стены и выглянул наружу."

"Ничего страшного в ущелье не обнаружилось. Только одна из псевдокрыс с весьма довольным выражением на морде нежилась по другую сторону огненного жерла.

А потом мы ели и пили, после Дева растерла меня, потому что тело мое окоченело во время сна, но на этот раз она не стала меня обнимать и, закончив с делом, коротко поцеловала в плечо и велела мне одеваться.

Но когда панцирь оказался на мне, она пришла ко мне, взяла ласково за руку и поцеловала со всем пылом, словно бы растворяясь во мне. И занялась снаряжением, ограничившись одним поцелуем. Всем сердцем своим я ощущал ее любовь, с истинным смирением понимая, какая мне оказана честь.

Собравшись, мы оставили снаряжение в пещере, и я повел Наани к теплому бассейну, находившемуся возле огненного жерла; Дева вскрикнула, заметив крысу, почивавшую на противоположной стороне огненного жерла; но я объяснил ей, что существо это не опасно нам и что скорее является нашим добрым другом; как вы помните, на пути к Малому Редуту, я видел подобное ей создание за охотой на змей. Пока мы были заняты разговором, я омыл крошечные ступни Наани, вытер их платком и поцеловал, так нежны и красивы были эти отдохнувшие ноги. После мы вернулись в пещеру. Дева уложила горшочек с мазью обратно в ранец, застегнула его и надела на мои плечи вместе с кисетом; Дискос же был на моем бедре, потому что я никуда не ходил без него. А она взяла свой маленький узелок, потому что мы поступали разумно и справедливо, ведь подобная ноша не могла быть в тягость Наани, а я должен был всегда держать руки свободными.