Дом в Порубежье

Она показалась мне очень мелкой; вода едва прикрывала грязь. Повсюду из нее поднимались струйки пара, бурлил и хлюпал ил, булькая и пыхтя вырывались незнакомые дымки, словно бы рожденные великой теплотой.

Река эта далеко уходила вперед – насколько видели мои глаза, я даже чуть не решил, что это не русло, но продолжение моря. О переправе нечего было и думать; ни одного дерева для плота поблизости не оказалось, а ширина водного простора сулила неожиданные глубины за илистым мелководьем. Кроме того, даже соорудив плот, я мог угодить под один из грязевых фонтанов. Вынужденный вернуться к ущелью, я наконец углубился во тьму.

Потом я поднимался – то и дело оступаясь – шесть великих часов. И, привыкнув к яркому свету, считал, что попал в кромешную тьму.

Шесть трудных часов я удалялся от Страны Морей, вступив в жуткую область, подобную Ночному Краю. Багровые огненные жерла светили и здесь, но их было немного. Ну, а возле огней, как всегда, обнаруживалась жуткая жизнь. Заметив это, я стал держаться подальше от жерл. И все же, увы, мне приходилось подходить к ним, на мой вкус, слишком близко, кое-где между стенами ущелья оставалось не более сотни добрых шагов, и мне приходилось приближаться к огненным жерлам, хотел я того или нет.

Все это время ущелье постоянно и круто поднималось вверх, делая подъем скорым и достаточно утомительным, и я шел со всей возможной быстротой и с волнением в сердце думал о том, что приближаюсь к уединенному уголку мира, вмещающему Меньшее Убежище.

Пройдя по ущелью шесть великих часов, я со всей осторожностью принялся искать место для сна, потому что испытывал заметное утомление.

Таковое обнаружилось справа, вверху на темной стороне ущелья: скалистый карниз ярко освещало горевшее невдалеке огненное жерло. Забравшись на этот карниз, я нашел, что он надежен, хотя и не столь уж уютен.

Потом я ел и пил и заставил себя уснуть; сон пришел очень быстро, я почти даже не думал о милой Деве: ведь прошло более двадцати трех часов с тех пор, как мне удалось в последний раз обратиться ко сну, и посему я испытывал великую усталость.

Через шесть часов я проснулся, пил и ел, а потом вновь спустился на дно ущелья и продолжил свою дорогу наверх."

"Теперь я приблизился к огненным жерлам, и тьма перестала быть полной: тусклый багровый свет выбивался у черных подножий скал, ограждавших ущелье; нередко основания их были видны весьма отчетливо, однако о высоте приходилось догадываться, ибо черные скалы уходили вверх в самое сердце ночи.

Огненные жерла нередко выхватывали из тьмы кошмарных Змей и Скорпионов, величиной с мою голову. Потом я начал замечать и других – ползавших среди скал ущелья, а посему держал Дискос наготове, однако так и не воспользовался им в тот день.