Дом в Порубежье

Однако, узрев туманных людей в такой близи, я заново осознал, насколько далеко оказался от дома, в унылом одиночестве Ночного Края, так если бы человек нашего с вами века отправился скитаться среди звезд и заметил неподалеку огромную комету, то сердце непременно напомнило бы ему о том, насколько он углубился во тьму. Я говорю это лишь затем, чтобы вы поняли чувства, переполнявшие мое одинокое сердце в те мгновения.

Стряхнув уныние, я поднялся из мохового куста и отправился дальше. Как всегда, я много думал о Деве, но старался сохранять спокойствие, чтобы не броситься бежать, погубив свое тело в самом начале пути."

"В тот день я миновал семь больших огненных жерл и два поменьше; теперь я всегда приближался к ним с опаской, потому что тепло часто привлекало к себе живые существа. Возле шестого жерла я заметил огромного человека, который сидел у огня, опустив подбородок на чудовищные колени. Длинный нос его загибался крючком, а большие глаза светились, отражая свет жерла, когда он водил головой из стороны в сторону. Впрочем, человеком это существо назвать было сложно.

Я осторожно удалился от этого места, старательно оглядываясь назад, пока не убедился в своей безопасности; чудовище это устроило там себе логово, о чем свидетельствовала распространявшаяся от жерла вонь.

А когда наступил восемнадцатый час, я стал искать надежное укрытие для сна, но решил не спускаться к огненным жерлам, чтобы не попасть в беду. Я лег на холоде и уснул, но скоро проснулся окоченевшим; пришлось изрядно помахать руками и подвигаться, чтобы согреться.

Поев и попив, я надел снаряжение, взял Дискос в руку и продолжил путь. Пора сказать, что я оказался уже возле северо-западной оконечности Равнины Голубого Зарева и посему направился прямо на север, оставляя равнину справа от себя.

Скажу откровенно, что сия Равнина – место страшное и загадочное, над ней всегда стоит синее марево. Однако оно не является источником света, а как бы укрывает собой огонь. Равнина не освещает прилежащие к ней Земли, почва ее словно бы облита ужасным холодным сиянием, и моховые кусты, растущие у ее края, кажутся на фоне зарева черными, пугающими тенями.

Я не видел ничего внутри марева; холодная светящаяся пустота ничего не выпускала из себя, не позволяя глазу увидеть что-либо из того, что находилось в ней. Зарево отделило меня от Великой Пирамиды, и я больше не видел родного дома. Не знаю, сумел ли я все правильно объяснить, ведь передо мной стоит трудная задача. Наконец я пополз через моховые кусты на четвереньках, приблизился к краю Равнины, спрятался в густых зарослях и стал слушать.