Дом в Порубежье

Тем не менее, проснулся я целым и невредимым, обнаружив при этом, что за время, которое я провел в глубоком сне, стрелки на моем циферблате ушли вперед на десять часов. Ледяной ночлег насквозь проморозил меня – один плотный плащ не мог защитить от холода, а живот давно уже опустел.

Приподнявшись, я принялся разыскивать взглядом какую-нибудь новую страхолюдину, но вокруг все было спокойно, и я даже позволил себе потопать ногами, чтобы согреться, как делаем мы ныне в холодный день. А потом снял с плеч плащ и укутался в него – вместе с Дискосом, остававшимся на поясе.

Посидев так немного, я пришел в себя, усмотрев некоторое утешение в том, что теперь имел право съесть четыре таблетки, полагавшиеся мне из-за долгого поста перед сном. Память о той трапезе до сих пор не оставила меня; с улыбкой я вспоминаю теперь свой голод, и все-таки даже четыре таблетки не могли заполнить пустоту в чреве. Пришлось выпить двойную порцию воды.

Поев и попив, я вновь надел плащ на плечи, взял Дискос в руку и отправился дальше на северо-запад.

Впрочем, сперва я внимательно осмотрел окрестности, предполагая обнаружить близкую опасность. Напоследок бросив короткий взгляд на чудовищную согбенную спину Северо-Западного Стража, еще раз отметив, сколь упорно глядит эта тварь на Великую Пирамиду, я заново осознал всю глубину ненависти и мерзости, образующих суть этого чудовища.

От Стража я перевел взгляд на высокую гору Великого Редута; я находился еще недалеко от нее, хотя успел проделать достаточно продолжительный и утомительный путь. Хотелось бы, чтобы и вы ощутили все величие и высоту невероятной сияющей горы; и удивительно было мне думать, что в тот самый миг мой дорогой Мастер над Монструваканами мог видеть мое лицо через Великую Подзорную Трубу. Словом, глядя вверх на ясную точку, окруженную чернотой ночи, я думал о том, насколько далеко оказался от Дома. И мысль эта повергла меня в столь великую тоску, породив слабость сердца и духа, что мне пришлось собрать всю отвагу и бежать прочь – на северо-запад, как я уже сказал.

Так я шел двенадцать часов и за это время дважды ел и пил; я продвигался вперед, ощущая радость оттого, что меня окружает такой покой, словно бы вокруг меня лежала область Ночной Земли, свободная от всяких чудовищ. Но, увы, я приближался теперь к обители, наверно, самой опасной разновидности ночных тварей. Об этом мне сообщил негромкий шум в ночи, когда слева от меня словно бы отворилась закрытая дверь; источник его был очень близок, он находился не более чем в двадцати футах над моей головой, но при этом скрип как бы исходил из непомерной дали… из Глубин вовсе Неведомых. Я знал об этом Звуке, хотя, как вы прекрасно понимаете, никогда не слышал его за всю свою жизнь.