Дом в Порубежье

Я заметил, что лежавший передо мной открытый участок равнины невелик и его можно было быстро перебежать, что избавляло меня от утомительного крюка. К идее этой приходилось относиться весьма серьезно, и я внимательно вглядывался в серую пустошь перед собой и наконец увидел, что вокруг действительно никого нет.

Я уже решил рискнуть и перебежать к противоположной стене растительности. И о! едва я высунулся из куста, то как будто бы внезапно прозрел, различив в серой дали некие силуэты, и мгновенно нырнул в укрытие из ветвей, сразу покрывшись холодным потом.

Тем не менее, я поторопился взглянуть на них. Действительно на равнине передо мной находилось нечто вполне определенное. Я вглядывался с огромной тревогой, и вот – о! – лицом ко мне выстроилась череда тихих и зловещих фигур; закутанные в одеяния, они не шевелились, не испускали и звука, просто стояли среди серой дымки; и глядели, глядели на меня… сердце мое слабело, и я ощущал, что моховой куст не в силах скрыть меня от их взглядов. Ведь они, тихие, воистину были Безмолвными, а я находился очень близко к Урочищу Погибели.

Я не шевелился долгое время, потому что просто окоченел, замороженный страхом, и все же наконец заметил, что Безмолвные не приближались ко мне, но просто преграждали дорогу, не намереваясь убивать меня.

Тут отвага отчасти вернулась в мое сердце, и, повинуясь духу, я заставил себя шевельнуться и пополз обратно. Удалившись от края кустов, в смятении и тревоге я совершил великий обход вокруг равнины Безмолвных, и только выйдя к северо-западу, несколько ободрился сердцем; ощутив, некоторую непринужденность, я чаще поднимался на ноги, но все равно мне казалось, что я нахожусь под перекрестным наблюдением со всех сторон.

Потом я наконец обнаружил, что провел на ногах двадцать четыре утомительных часа и уже не могу не искать безопасное место для сна; но, тем не менее, не мог поверить в свою безопасность, потому что дважды за тот день был близок к весьма мрачной кончине, и не мог исключить того, что во тьме меня выслеживает тайный преследователь. Поверьте, я находился в великом отчаянии; испуг ослаблял мое сердце, я ощущал великую тоску по родному и безопасному дому. Но я заставил себя продолжать путь, не прекращая со скорбью вспоминать о зове моей любви, еще недавно доносившемся ко мне из безмолвных глубин вечной ночи. Одни только мысли о Наани придавали силы моему духу, оживляя в душе моей тревогу за нее, стремление уцелеть в пути и спасти любимую.

Потом я заметил чуть к северу несколько огненных жерл и решил расположиться на ночлег возле одного из них; вокруг царил жестокий холод, и меня согревала уже сама мысль о том, что можно будет устроиться на ночлег у огня; чему тут удивляться, скажете вы.