Дом в Порубежье

Все еще укоряя себя, я обошел огненное жерло, чтобы взять свой плащ и прочие вещи. А потом повернулся к Великой Пирамиде и еще раз поглядел на ее крутой склон, исчезающий в безмерных черных глубинах неба, но не стал отдавать честь – чтобы не вызвать ненужных возмущений мирового эфира, которые бы могли возникнуть в подобном случае.

Повернувшись к ней спиной, я отправился в ночь – быстрым и осторожным шагом, не выпуская из руки Дискос и ощущая едва ли не любовь к странному и удивительному оружию, одним ударом сразившему гнусного Серого Человека. И я ощущал, что оно знает меня и при этом является моим другом. Не сомневаюсь в том, что вы поймете меня, ведь и в прежние времена человек носил при себе верного друга, надежный меч. Однако Дискос был больше чем меч: в нем жил пламень Земного Тока.

Все, кто жил внутри Великого Редута, знали, что нельзя прикасаться к чужому Дискосу: потому что оружие не покорялось рукам незнакомца. И если у кого хватало глупости взять чужой Дискос или пользоваться им, то каким-нибудь неловким движением он непременно наносил себе рану; в этом сомневаться не приходилось, факт сей знали сотни тысяч лет, если не больше."

"Поэтому нетрудно поверить, что существовало некое родство между природой человека, вне зависимости от пола, и Дискосом, которым он пользовался. Поэтому, чтобы не загромождать Пирамиду оружием умерших, закон и право повелевали, чтобы Дискос усопшего помещали на его грудь, и на последней дороге в Страну Молчания оружие возвращало в Земной Ток ту силу, которая обитала в нем.

Неосторожному мыслителю может показаться, что я рассказываю здесь о старинных обычаях древнего и для нас народа, однако сходство здесь не случайно, ибо у него есть причина: постоянство человеческой природы. Любви подобает сочетаться с Мудростью, рождая Утешение в наших скорбях. Приятно сделать что-то хорошее для усопшего, и никто не вправе сказать здесь «нет».

Я углублялся в Ночную Землю, старательно вглядываясь во мрак, и, как нетрудно понять, сердце мое время от времени содрогалось от страха, а тело само собой дергалось в ту или иную сторону, чтобы отвратить возможное нападение.

Я шел вперед, и мне постоянно докучали мысли о том, что на меня вот-вот бросится из тьмы какое-нибудь мерзкое и жуткое чудовище. И все же я ощущал гордость, поскольку разделался с могучим Серым Человеком, поразив его насмерть. Впрочем, если хорошенько подумать, заслуга была не моя; если бы не помощь из Великой Пирамиды, я бы наверняка погиб во время сна.

Наконец, после долгой ходьбы, я ощутил, что слабею, и подумал, что поступаю глупо, так как мне всегда следовало быть готовым к новой схватке; впрочем, такую забывчивость легко объяснить пережитым потрясением.