Дом в Порубежье

Тогда мы послали в ночь Слова Власти и не получили ответа, что весьма обрадовало наши души, потому что все мы сомневались в своих сердцах, и теперь получили доказательство, что послание это было ловушкой. Теперь я постоянно разговаривал с Наани, потому что научил ее посылать свои мысли через ночь, пользуясь одними элементами мозга, не перенапрягаясь, ибо умение это истощает тело и силу ума, если злоупотребить им.

И все же, хотя я учил ее правильно пользоваться возможностями мозга, слова Наани постоянно звучали негромко, кроме случаев, когда она пользовалась прибором; это я объяснял недостатком здоровья, хотя Ночной Слух у нее был отменным и лишь немного уступал моему.

Так, в непрерывном общении, постоянно делясь своими мыслями и рассказывая о делах, сближались наши души, а сердца твердили, что мы были знакомы прежде. А посему сердце мое восторгалось.

Глава IV

Голос умолкает

Любимая, твои шаги легки над землей в ночи,Поступь твоя лунным сиянием гонит мрак,Память о твоих глазах зажигает в росе святые лучи…Слышу твой голос – за тысячей гор – и песня его такМучительна для осиротевшей души… Память, молчи.И вот однажды ночью, к концу шестнадцатого часа, когда я уже собирался спать, вокруг меня вострепетал эфир, как нередко случалось в те дни, однако, в трепете сем была странная сила, и в душе моей заговорил голос Наани.

Я знал, что это она, но, тем не менее, не стал отвечать сразу и, получив немедленный ответ в биениях Слова Власти, спросил у Наани, почему она решила обратиться ко мне с помощью прибора, ведь все они спали, Монструваканы давно стояли на страже, потому что в Малой Пирамиде время сна начиналось с одиннадцатого часа; так что у них прошло уже пять часов ночи, и Наани должна была спать, а не бодрствовать в Наблюдательной Башне вне попечения своего отца. Я решил, что она воспользовалась прибором, так как голос ее звучал очень четко в моем мозгу. Однако она не стала отвечать на мои вопросы, а произнесла несколько строчек, от которых затрепетал мой дух; начинались они словами:

Любимая, твои шаги легки над землей в ночи…

Я буквально задрожал, потому что эти самые строчки сочинил в память о Мирдат Прекрасной – в давно канувшем в вечность нашем нынешнем времени, когда она умерла, бросив меня в одиночестве. Ослабев от разыгравшейся в душе бури, от прихлынувших чувств, я немедленно обратился к Наани, чтобы она объяснила мне, откуда узнала те слова, которые заставили трепетать мое сердце.

Тем не менее, она не дала мне прямого ответа и вновь повторила стихи. И мне вдруг представилось, что это не Наани, а Мирдат Прекрасная говорила со мной из Вечной Тьмы. И силой своего ума я воззвал – Мирдат! О, Мирдат! – И о! далекий слабый голос ответил моему духу из Вечной Тьмы.