Дева в саду

Вокруг было темно – сероватая летняя тьма. Во сне они оба сдвинулись в продавленную Дэниелом ложбинку. Он почувствовал, что она слабо пытается приподняться. Протянув тяжелую руку, прижал ее к постели.

– Вот, – сказал он. – Вот, я здесь.

Она повернулась к нему, и он увидел ее сияющие глаза, тихо смотрящие в темноту.

– Ну, не бойся, – прошептал он.

Разговор любовников – всегда на грани меж безмысленным лепетом и бесстыдной откровенностью, в зависимости лишь от того, как слышится то, что говорится.

Он не знал, слушает ли она. С надеждой сказал:

– Я люблю тебя.

Она издала какой-то тихий звук. Ему показалось, что ее губы двинулись.

– Что?

– Я тебя люблю, – сказала она каким-то детским, растерянным голоском.

Он понятия не имел, что она имела в виду. Осторожно потянул за какие-то ее лямочки. Она не противилась. Тогда неловко, молча, под аккомпанемент пианинного треньканья над головой и тромбона Гленна Миллера в метре от изножья кровати, осознавая собственную тяжесть на ее полном, но маленьком теле и дребезг кроватных пружин, Дэниел консумировал брак.

Было мгновение, когда он уткнулся лицом в ее лицо: щека к щеке, висок к виску. Тяжелым черепом приник к ее черепу сквозь мягкую кожу и плоть, что еще мягче. Подумалось: «Людей разделяют черепа. Сейчас – в этом вот смысле – я сливаюсь с ней. Так говорят, так принято говорить. Но в этой своей костяной коробке она о чем-то думает, и я думаю в своей коробке. И она не услышит моих мыслей, а я ее, даже проживи мы вместе еще полвека. Что она думает о мне? Что я для нее?» Этого он не знал, как не знал – что такое она. В доме викария, в одиночестве он создал идею Стефани. Он говорил с ней воображаемой, и она отвечала, смеялась, болтала ногами, сидя то на кровати его, то в кресле… Он открыл глаза: скорей увидеть ее лицо, а не красно-черную, пылающую внутренность своей головы. Он увидел влажный лоб, сомкнутые ресницы, сведенные брови, сжатые губы – все в ней было сжато, закрыто. «И все же, – подумал он, – я здесь. Что бы она ни думала, я здесь». Таково было его торжество – не больше, но и не меньше.

После она необыкновенно оживилась, словно заново осознала положенный молодоженам обычай. Быстро села в кровати:

– Надо нам, наверное, поесть.

– Если мы не хотим, то не надо.

– Просто миссис Элленби старалась, и мне будет совестно на все это смотреть.

– Так ты же не хотела есть?

– Теперь хочу. Ужасно!"

"– Ну, раз так, то поедим, конечно.

Помылись, оделись, сели друг против друга за стол. Ели курицу с зеленым салатом, потом еще салат фруктовый. Выпили немного вина. И все это время Стефани говорила. Раньше Дэниел за ней этого не замечал. Она болтала без остановки в умеренно-доверительном стиле, пригодном для публичных мест.