Дева в саду

– По кругу, по кругу летят. Отвердевают. Аммониты, наверно. Свет страшно быстро по кругу – и застывает в аммониты. Много их… маленькие такие… маленькие… Можно я перестану…

– Маркус, Маркус, тише!

– Шерсть… Мм… Шерсть белая. Желтая шерсть, красная…

Стефани затрясла его изо всех сил.

– Мягкая, – сказал он и проснулся. Посмотрел на нее, не узнавая, съехал вниз на ступеньку.

– Маркус, вставай! А то папа…

Он дернулся, как от удара током, подтянул ноги, шатко встал и пошел наверх. Стефани вошла за ним в его комнату.

– Маркус, что с тобой? Что-то плохое случилось? Могу я тебе помочь?

Щеки у него были грязные, в разводах, как у малыша, который плакал и тер глаза. Он молча смотрел на Стефани.

– Что-то плохое случилось, – повторила она.

Он подобрался, нахмурившись от усилия, упер кулаки в кровать и подался вперед, как делал при астме. С тихим отчаянием сообщил ей, что она не знает ни дня, ни часа. Отвернулся и провалился в сон. Стефани решила, что лучше его не будить.

17. Пастораль

Стефани поднялась по лестнице, постучала и только тут сообразила, что Дэниел, загруженный делами, наверное, сейчас где-то в городе. Но он открыл дверь. На нем был необъятный рыбацкий свитер из толстой шерсти и зеленые репсовые штаны. Потрепанная одежда, встрепанный вид.

– Ты? Чего ты хочешь?

– Мне нужен твой совет. Тут вопрос веры, по крайней мере, мне так кажется.

– У тебя не бывает вопросов веры, – резко отозвался он.

– Дело не во мне. Но видимо, я должна как-то вмешаться.

– Хорошо, заходи.

При дневном свете комната казалась печальней. Сдернут загадочный покров полумрака и тепла, отовсюду топорщится серый нагроможденный хлам. Дэниел предложил ей кресло и сел напротив, положив руки на колени.

– Рассказывай.

– Мой брат Маркус… В тот… в тот раз в церкви он был с Симмонсом, биологом из Блесфорд-Райд. И Симмонс говорил о работе во славу Божию. Я думала, может, ты знаешь, что там у них происходит.

– А ты как думаешь?

– Я не знаю. Я думаю, там что-то религиозное, какая-то религиозная… Не знаю. То есть, в принципе, я, конечно, не против, но…

– Еще как против, но ты бы не вмешивалась. Продолжай.

– В общем, не знаю, что у них, но Маркус в ужасном состоянии: похудел, каждую ночь плачет во сне, – я заходила к нему и видела. Еще он куда-то ходит по ночам, и я уверена, что с Симмонсом. Я видела: Симмонс его ждал в темноте, как пес, как любовник леди Чаттерли… Ну, этого я тоже, в принципе, не против, но…

– Ты, в принципе, ничего не против. Но… – передразнил он.

– Если бы ты его видел, то не смеялся бы. Может, я фальшивая либералка или еще кто, но ему-то плохо, он болен… Пусть бы это была гомосексуальная фаза, я не против. Я даже думала, что ему может быть полезно…

– И даже если не фаза?..