Дева в саду

Одновременно взлетел к вершинам актерской славы: написал, поставил и сам сыграл в ревю «Полнощные грибы»[125], что какое-то время шло на лондонских подмостках. Был Гамлетом в Обществе Марлоу[126], причем Гарольд Хобсон[127] сказал, что не упомнит более умного и менее помпезного Принца датского.

Фредерика пережила очень краткую в него влюбленность, увидав его, в желто-зеленом бархате, в роли Банторна[128] на школьной сцене. Уилки представлял тип ученика столь блестящего, легкомысленного, заносчивого и неблагодарного, что учителя втайне желают ему провала. И действительно, блесфордские педагоги написали ему весьма сухие рекомендации, которые Кембридж оставил без внимания.

Хроникеры светских сплетен уже гадали: станет ли он великим психологом, педагогом-новатором, звездой эстрады или увесистым шекспировским актером. Александр решил, что вполне можно позвать его на роль Уолтера Рэли – человека с сотней ролей, ушлого вельможи, поэта, шарлатана, ученого, атеиста, воина, моряка, историка, узника Тауэра. Рэли много значил для пьесы, будучи и персонажем, и участником Хора.

Для Фредерики Уилки был живым доказательством того, что побег из Блесфорда возможен – побег в город большой, быстрый и блесткий. Но Билл не желал для дочери мишуры метрополиса и на Уилки смотрел с опаской, нехотя признавая за ним острый ум, а может, и что побольше.

– …Так что ты думаешь о другой Глориане?

Фредерика запуталась в вежливеньких эпитетах, из которых стало ясно, что движения и речь мисс Йео кажутся ей в высшей степени текучими. Но и эту малость она испортила, добавив, что Йео напоминает ей иллюстрацию Тенниела[129], где Алиса в облике змеи пугает голубя. Уилки заметил:

– Мозговитые девицы вроде тебя считают, что до всего можно дойти головой.

– Не знала, что иметь мозг – преступление.

– Что за глупости, я этого не говорил. Мозг – отличная штука и, кстати, предмет моего изучения.

– Ну да, говорят ведь, что ты будешь психоаналитиком.

– Нет, дитя мое! Психологом. Ученым. Меня интересует не либидо, а мысль. Отношение между мыслью и восприятием. О, это высший нарциссизм – мозг, познающий собственные импульсы. Тут корень любого знания.

– Но как он может?..

– Как он может – что?

– Как он может познать сам себя? Он же не способен выйти за собственные пределы.

– На то есть машины, Фредерика.

– Придуманные им же."

"– Не «им», а несколькими людьми, у каждого из которых свой уникальный мозг. Но твой вопрос вполне разумен. Действительно, получается замкнутый круг. Мозг не может объективно оценить выводы мозга о выводах мозга относительно деятельности мозга. Впрочем, попробовать можно.

Фредерика вообразила мозг, сознающий себя самое, и у нее закружилась голова. Свет в зеркале, летящий навстречу свету. Резвый дымок и взрыв.