Демон в шоколаде. Зимний бал в академии

А то я твой шоколад весь вечер грею! — Вас ловко соскочил с рук и взмыл в воздух, чтобы наполнить фарфоровый стаканчик ароматным напитком.

Отказываться не стала. Подводил не только живот, но даже голова кружилась от голода. Поэтому я стянула с блюда самую большую плюшку и вгрызлась в нее. Когда с первой булкой было покончено, а хран повторно наполнил стаканчик, меня вдруг заинтересовал один весьма щекотливый вопрос.

— Вас, а Вас… — тихонько позвала я, внимательно посмотрев на зубы нечисти. И были они ровные, чуть желтоватые, с аккуратным клычками. Загляденье, а не зубы…

— Ну, чего тебе? — со вздохом откликнулся он.

— А часто вы зубами пользуетесь?

— Ой, Лерка… Ну ты нашла, что спросить, — замялся рогатик. — Пользуемся, редко. Если там веревку какую перекусить, или крови хозяйской для ритуала набрать.

— То есть, пищу вы не едите? — подытожила я.

— Да кто бы нам позволил! — в ужасе вытаращился на меня хран.

— Ну, например, я, как твоя хозяйка. Возьми, попробуй? — и протянула рогатику самый аппетитный кусочек плюшки, густо усыпанный цукатами.

— Чо это… — прошептал хран.

— Булка.

— И чо, правда, можно? — он смешно переминался с ноги на ногу и все никак не отваживался протянуть руку.

— Можно, — кивнула я. — Пробуй. Не понравится, выплюнешь.

Хран сцапал булку со словами:

— Ты, Лерка, дремучая у меня все-таки. Ну, кто еду выплевывает? Тем более, такую! — и тут же сунул в рот кусок плюшки, при этом блаженно застонав.

— И как? — любопытство взяло верх.

— Вкуш-ш-ш-ш-шно! — Вас даже глазки прикрыл от удовольствия.

— Значит, вы можете есть и любите этот процесс, — удивилась я. — Так почему тогда питаетесь лишь магией.

— Мы же существа подневольные, — пожал плечами хран. — Что хозяин пожалует, тому и рады.

И так жалко этих гномов стало. Его же по голове погладишь, корочку дашь, и он не только заговорит, на край света за тобой пойдет. Кстати, о крае света.

— Вас, может тебя на волю отпустить? Может, тебе свободы хочется?

Хран подавился булкой и округлил свои красные глазки.

— Что я тебе плохого сделал-то? — пропищал он.

— Ничего, — испугалась я. — Не хочешь свободы, живи со мной, хоть всю жизнь.

— Вот это другое дело, — сразу заулыбался рогатик. — Умеешь ты, Лерка, все-таки думать, когда жизнь прижмет. Тут без вариантов, с тобой останусь. А потом у вас с демоном детишки пойдут, и мне снова работенка найдется…

Вас мечтательно закатил глазки.

— Чего? Какие детишки? От какого демона?

— От нашего! — упорствовала нечисть. — Он об тебя голую терся? Терся! Губы лизал? Лизал! Жениться обещал! Так что детишкам быть!

И это недоразумение сложило на груди ручонки, приняв весьма воинственный и независимый вид. Ненадолго.

— Кстати, он заходил тут, пока ты спала. Раз двадцать, не больше.