Весь цикл «Десант «попаданцев» (6 книг в одном томе)

Оперативненько…

– Да, решительно… – сказал генерал Беррюйе, впиваясь глазами в приближающуюся делегацию. Точно так же он выразился, когда я ознакомил его с моим планом в Саблоне. Но вот закончил фразу совсем в другом ключе, нежели тогда:

– Но вы не боитесь все же, что Конвент не согласится?

– Нет, не боюсь! Если кто-то собирается палить из пушек в собственный народ – значит, знает, насколько это страшно. И, значит, понимает, что случится, если из пушек врежут по нему самому! Они сдадутся!.. А для чего вы спрашиваете? Если у вас есть сомнения, то почему вы раньше молчали?

– У меня нет сомнений! – Он резко мотает головой. Плещут от движения белые как снег длинные волосы. – Если бы были – я бы не только не пошел, но и не дал бы вам увести с собой солдат!

Да, этот мог бы… Начальник военного лагеря Саблон. Дивизионный генерал Жан-Франсуа Беррюйе. Пятьдесят четыре года. Лицо – как дубовая кора, от непроходящего полевого загара. Ветеран еще Семилетней войны, начавший тогда рядовым. Службу знает от и до. Тот самый «слуга царю – отец солдатам», командир, которого подчиненные просто любят – а оно дорогого стоит. Вот только с царем вышло не очень… Беррюйе принципиальный республиканец. (Кто-то, наверное, сказал бы даже – «фанатик», или, как позже в СССР выражались – «идейный». То есть – не за звания и не за наживу, а натурально за принципы Свободы, Равенства и Братства. Удивительно для человека, дожившего до таких лет…) И чуть ли не лично отрубил голову бедолаге Людовику XVI. Во всяком случае – именно он командовал оцеплением места казни от возможного нападения роялистов. И не дал королю обратиться с речью к народу, заглушив его слова барабанной дробью. И считал и считает, что все было сделано правильно. Решительный человек… Просто огорошил меня в артиллерийском парке, когда потребовал ответа, что же я именно собираюсь делать!

Я и брякнул: навести в этом бардаке порядок. Вот тут-то он и изрек «Решительно!.. А каким способом, позвольте узнать?» И я не смог ему отказать в объяснении. Выслушав каковое, он повторно изрек: «Да, решительно!.. Но артиллеристов вы не знаете в отличие от меня. Поэтому я иду с вами!» Я от неожиданности только «Спасибо!» сказал. И вот мы здесь, ждем парламентеров Конвента, и коллега задает странные вопросы…

– Я хочу понять, – продолжает между тем старый генерал, – отчего вы не окружили пушками сам Конвент? Ведь это было бы проще и надежнее!

Уф… Вон он о чем!.. А я-то уж было думать начал… А суть-то все та же: не понял он моего маневра… Или, наоборот – понял. Но проверяет, понимаю ли я сам? Что ж, скрывать нам с ним друг от друга нечего – что называется, два сапога пара, на одной перекладине висеть, если что…

– Все просто, генерал… На защиту Конвента поднимется вся Франция.