Весь цикл «Десант «попаданцев» (6 книг в одном томе)

От гавани спускается под легким бризом лучшая и последняя ставка алжирского флота, его единственный линейный корабль. Шестьдесят четыре орудия. Больше тысячи головорезов. И, наконец, просто очень толстые борта.

Росомах внутри шепчет:

– Медведь!

Да, по сравнению с тонкой, стройной, быстрой «Сан-Исабель» алжирский флагман – сущий гризли. Что ж, обычно гризли отступает перед росомахой. Иногда – не везет, но и тут не все кончено – изредка в схватке побеждает не сильный, а ловкий. Здесь и сейчас нет внимательных английских глаз, и первый из «гаванских корсаров» не обязан притворяться сидячей уткой, кораблем для битья владыками морей. Медведь и росомаха снова встретились… только у росомахи был кольт-магнум.

Капитан с некоторым недоумением смотрит, как «сеньор Глотон» – от прозвища мне уже не избавиться – потирает руки. Что ж, несколько слов – и у него глаза вспыхнут.

– Снимайте ограничители с лафетов, Хорхе.

– Наконец! Эй, у пушек – рви печати, выбивай клинья! Ставь жаровни! Сегодня – деремся по-настоящему! Диего, на марс – углы снимать! И чтобы давал цифры каждую минуту!

Над палубой разносится стук барабана, поет горн. Пушки молчат – далеко, – но бой уже начался. У алжирцев – свой секрет: хитрая обмазка днища, на которой ракушки и водоросли расти решительно отказываются. О ней даже тяжеловесная толстуха, вроде приближающегося «Мессудие», становится ходкой и спорой… даром от Ушакова турки всегда ухитрялись смыться, не давая завершить разгром? И все-таки они не хотят терпеть продольные залпы калеными ядрами. Ложатся на параллельный курс – почти параллельный. Догнать, довернуть, пустить в дело по три пушки на одну испанскую. Сбить паруса и мачты, сойтись борт о борт, забросить крюки – и залить палубу человеческой волной, которой фрегату и противопоставить-то нечего. По европейским понятиям, «Мессудие» – корабль третьего ранга, «вполне линкор». «Исабель», по ним же, относится к жалкому шестому, «в линию ни ногой»… И все-таки мы вступаем в неторопливый корабельный танец, этакое равелевское болеро: на четырех узлах, которые только и можно выжать при слабом ветре, события развиваются настолько медленно, что в промежутке можно успеть прочитать нетолстую книгу. Сеньору Глотону приходится поддерживать репутацию – и с нарочитым зевком погружаться в строки, за неделю блокады перечитанные пятикратно, но оттого не менее актуальные. А вот вам вслух – пусть и с переделочкой, на злобу дня!

Белую вздымая пену,

Мчит «Мессудие» алжирский

За испанской «Изабеллой»,

Словно гончая по следу.

Весело плескаясь, волны

К борту ластятся бесшумно,

К парусам с лобзаньем нежным

Ветерок прильнул попутный.