Весь цикл «Десант «попаданцев» (6 книг в одном томе)

– Тогда не смею более обременять вас своим присутствием, граждане! – я подхватил с кровати шинель и треуголку с гвоздя («На нем треугольная шляпа – и серый походный пиджак!» Ага). – Революционное Отечество в опасности! Мы не можем терять ни минуты!

Подойдя к двери из камеры, я остановился напротив тюремщика и возложил ему на плечо руку.

– Благодарю за службу, боец!

Боец надзирательного дела чуть не упал. Но моя могучая длань удержала его в вертикальном положении.

– Служи дальше, храбрый старик! – продолжал я, чувствуя, что меня несет, но не в силах был остановиться. – И запомни, что я тебе сейчас скажу! – Я приблизил свое лицо к его лицу и произнес голосом оракула, доверяющего слушателю самое сокровенное:

– Бог – ВСЕГДА на стороне больших батальонов!

После чего отпустил совершенно уничтоженного великой истиной бедолагу и вышел в коридор, привычно придерживая рукой саблю. Теперь осталось только получить назначение в командармы – и дело в шляпе!

Рано я обрадовался… И к тому же я все-таки явно угодил не в нашу историю. А в альтернативную. Ну – судите сами…

В Ницце, в штабе Дюгомье – так, блин, и не вспомнил, кто это такой! В смысле я не вспомнил – не Наполеон… – мне искренне обрадовался только один человек. Мой адъютант лейтенант Жюно.

Между прочим – неплохой парень, судя по всему. Во всяком случае, так считает Наполеон. А я, помня его памятью обстоятельства знакомства, склонен согласиться. Во всяком случае, не всякий способен шутить, когда его засыпает землей упавшее рядом ядро. И не всякого солдаты выбирают своим сержантом. (Оказывается во Французской революционной армии командиров солдатЕГи вполне себе выбирали. По крайней мере младших… Н-да, ничто не ново под луной…) И – грамотный к тому же.

Остальные штабные… Меня встретили примерно как воскресшего покойника. Только не как благословенного Лазаря (Ну, который «Лазарь – встань!»), а приблизительно как восставшего зомби из голливудского фильма. И даже сам Дюгомье, который вообще-то к Наполеону вроде как благоволил, выглядел скорей растерянным, чем обрадованным."

"Впрочем, причина такого его поведения выяснилась достаточно быстро. Едва успев бегло поздравить вашего покорного слугу – Наполеона то есть – с избавлением от гибельных подозрений, генерал огорошил меня известием о том, что меня вызывают в Париж для вступления в командование свежесформированной бригадой. У него, надо полагать – впрочем, я-Наполеон знал это точно, поскольку участвовал в разработке планов, – у Дюгомье были на меня кое-какие виды в предстоящих боевых действиях. И виды немалые. Поскольку сам он особыми военными талантами не отличался. Но… В армии приказы не обсуждаются.