Весь цикл «Десант «попаданцев» (6 книг в одном томе)

Начальство мою наскальную живопись одобрило и 21 июня двое белых – я и Курбаши (он, конечно, в индейском организме обитает, но мозги-то никуда не денешь) проводником, и четверо краснокожих – Игнасио с миссии плюс трое паютов, имена которых я расшифровал как Куропатка, Брачующийся (ну, в неприкрытом варианте – С Постоянно Возбужденным понятно чем) Бык Оленя и Корень Травы вышли к солонцам. Дошли до вечера, нам ходить не привыкать, а индейцам вообще любой терновый куст – дом родной. Индейцы все работали со мной на лесозаготовках, всех знаю, немного учились друг у друга.

Солонцы – на склоне холма, рядом красивое обнажение, любой геолог был бы в восторге.

Утром разбудил Игнасио, сменил им на посту Кореша и пошел думать. Пришел к выводу, что инвентарь подобрал вполне разумно. Та-ак… для начала отщипываем от выхода песчаника пару-тройку плит, нормальных таких. Подтаскиваем их к ручью, устанавливаем более или менее ровно. Отправляю индейцев за дровами, сам рою яму. Выстилаю ее двумя мешками мусорными, придавливаю на дне и по краям камнями. Первую закладку делаю сам – то есть набираю соленосной породы ведро, потом еще одно, сыплю в яму, бодяжу водой из ручья, хорошо размешиваю.

Нарисовываются краснокожие (вот, кстати, не пойму, почему у них кожа красная – протомонголоидная раса, нормальные коричневые морды), разжигаем костер. Глина и песок более или менее оседают на дно (на это и мешки: без них пришлось бы обжигать ямы. Но и так не хуже, чистить придется чаще, и все), зачерпываем… На раскаленную плиту лью образовавшийся в яме рассол. Вода испаряется, оставляя на камне серый налет. Процесс пошел…

Делаем носилки, ставим палатку нормально, роем еще одну яму под рассол, один бдит, один размешивает, льет и соскребает, двое таскают породу.

За день заготовили около пятнадцати килограммов. Нормально.

Вечером пофехтовал на тесаках с паютами. Форму надо поддерживать, да и от них, глядишь, толк будет.

А сегодня часов в двенадцать тихо охренел. Помощь прислали. Непонятно только, какую. Пришли, поставили два чума (по-ихнему – «тии-пии»), девки и скво бегают, сверкая голыми ляжками, роют корни, ребятишки под руку лезут.

– Тсеш-Лааш (это они меня так по-своему зовут. Переводится как Хитрый Лось вроде бы), магива zaebis, во-да… – и жестами показывает, как он баб припахивать на работу будет. Договариваюсь, что сильно напрягать не станем, пусть лучше готовят, а помогают в свободное время.

И вот – сижу на красивом холме, смотрю на мир, радуюсь жизни, пробую голос:

– Потеряли мы нахальство, йо-хо-хо, А с нахальством и удачу, йо-хо-хо, Так и бродим наудачу, йо-хо-хо, За добычей по лесам."

"Вечно пляшем мы на мушке, йо-хо-хо, Наша жизнь не за понюшку, йо-хо-хо, Потерявши черепушку, йо-хо-хо, Плакать, что ль, по волосам!

Индейцам нравится.