Чужестранка в гареме

– Когда мы вернемся в Невестин замок? – поинтересовалась Хедер.

– Как только я разыщу Фужера и убью его, – ответил Халид, пристально вглядевшись в лицо жены.

Хедер никак не прореагировала на его слова. Вместо этого она потянулась за вторым рулетиком.

– У меня будут какие-нибудь обязанности, когда я стану жить у тебя в доме?

– У нас в доме, – поправил ее Халид.

– Чем я буду заниматься целыми днями?

– Тем же, чем и другие женщины.

– И как же местные женщины проводят свои дни? – спросила Хедер.

Халид пожал плечами:

– Спрошу у матери. Наверное, шьют. Хедер поморщилась:

– Боюсь, я не слишком умею шить.

– А что же ты умеешь делать? – с улыбкой спросил Халид.

– После смерти отца я брала уроки обращения с оружием вместе с братом, – с гордостью проговорила Хедер. – Я могу метко стрелять из лука, отменно обращаться с кинжалом и великолепно управлять лошадью.

– И твоя мать одобряла подобные занятия? – удивился Халид.

– Поскольку меня мучили кошмары, мама позволяла мне делать что угодно, лишь бы я была счастлива, – сказала Хедер и наклонилась ближе к мужу: – Признаюсь, меня испортили."

"– Никогда бы не подумал, – сухо проговорил Халид. – Тебе надо учиться тому, что умеют делать воспитанные женщины.

– Чему, например?

– Откуда мне знать? – раздраженно проговорил Халид. – Ты разве не видишь, что я не женщина?

Хедер рассмеялась.

– Спроси у моей матери, чем занимаются женщины днем, – крикнул Халид вслед Омару. Евнух кивнул и удалился.

Закончив есть, Халид встал и помог подняться жене. Пока он копался в сундуке, она подошла к двери в сад, чтобы полюбоваться открывающимся видом.

– У меня есть для тебя еще один подарок, – сказал принц, подойдя к жене.

Хедер обернулась. В руках у принца было ожерелье, достойное королевы, выполненное из тяжелого золота и украшенное сверкающими изумрудами и сапфирами.

У Хедер перехватило дыхание.

– Повернись. – Она повиновалась, и принц застегнул ожерелье у нее на шее. Притянув жену к своему сильному мускулистому телу, он потерся носом о ее шею и накрыл руками груди.

– Так вот, насчет священника... – начала Хедер, взволнованная его близостью.

Халид проигнорировал эти слова. Он спустил с плеч жены кафтан и развернул ее лицом к себе. Хедер стояла перед ним во всем великолепии наготы. Единственным одеянием служили роскошная медная грива волос, спадавшая до бедер, и драгоценное ожерелье.

Халид сделал шаг назад, чтобы полюбоваться на нее.

– Ты языческая богиня, – хрипло проговорил он. В его синих глазах горело желание.

– На улице еще светло, – проговорила Хедер, почувствовав, что именно предвещает такой взгляд.

– Любить друг друга не обязательно в темноте, – возразил он, приблизившись к жене.

Заключив в объятия, он зацеловал ее так, что она забыла о смущении.