Чудо Бригиты. Милый, не спеши! Ночью, в дождь...

Требования Грунского наверняка росли и становились наглее – с каждым новым переводом Наркевич все сильнее запутывался в расставленных сетях. А может быть, не интересовался потому, что боялся узнать слишком много?»

– Если не возражаете, профессор, давайте вернемся к деловому разговору.

– Кирмужа оставьте в покое. Я за него ручаюсь, – бросает Наркевич, словно приказывает. Должно быть, обычно его приказы выполняют.

Нет, этого уже не допросишь в нашем маленьком и узеньком кабинетике – ему это покажется несерьезным, формальным.

– Винарт Кирмуж обвиняется в соучастии в убийстве.

– Глупости!

– Я бы на вашем месте не говорил столь категорично. Кирмуж сознался.

Стоя, профессор крутит чайной ложкой в чашке, хотя сахар, наверно, давно растворился. Он нервничает.

– Кирмуж – друг моего сына Науриса, – взгляд Наркевича суров и остр, как клинок, приставленный к моему горлу. Будто требует от меня признания.

– Да, я знаю, – отвечаю совершенно спокойно, даже скучным голосом.

– Откуда вы это знаете? Кто вам это сказал?

– Уважаемый профессор! Мне поручили зайти к вам и выяснить некоторые вопросы. У меня работа такая. – Я выдерживаю паузу и слегка улыбаюсь. В надежде, что напряженность немного рассеется. – А вы хотите поменяться со мной ролями.

– И все же! Меня это очень интересует.

«А может, у него на уме только сын и был все время?»

– Соучастие в убийстве… В чем оно проявляется? Один бьет, другой стоит рядом?

– Формулировка примерно такая: определенное действие или бездействие каждого участника… Но мы снова уклонились от темы и никак не продвинемся вперед. Скажите, у вас дома есть хлороформ?

– У меня в доме есть разные медикаменты.

– На сей раз меня интересует только хлороформ.

– Есть. Конечно.

– Вы могли бы его показать?

– Всю бутылку? Ничем не примечательная прозрачная жидкость.

– Буду крайне признателен.

Пожав плечами, он выходит, сказав, что шкафчик с лекарствами находится в комнатке за кухней – там прохладнее.

Я поступаю как дилетант, но у меня уже нет другого выхода. Во всяком случае сейчас другого выхода не вижу. Не могу же я идти за ним следом! Вместо того чтобы дождаться Ирину Спулле, которая с понятыми составила бы опись бутылки, содержащей хлороформ, я допускаю, чтобы профессор подошел к шкафу с медикаментами сам.

Двери кабинета обшиты настоящей кожей. Должно быть, это сделано давно – теперь вполне можно обойтись дерматином. В кабинете почти все старинное или хотя бы под старину.