Чудо Бригиты. Милый, не спеши! Ночью, в дождь...

Вечер был заманчив своей грандиозностью и демократичностью: тут не было ни проректоров, ни доцентов, ни руководителей кафедры и главных врачей, все были просто веселыми участниками вечера, приглашавшими дам, и те некоторым даже смели отказывать; каждый пел, дирижировал, все вместе выбирали королеву бала, каждый мог попытать счастья в лотерее или блеснуть знаниями и остроумием в викторине.

Карина пришла на работу раньше, чтобы коллега – счастливица! – которую она сменила, успела забежать домой и переодеться.

– Еще оперирует, но сейчас уже кончит, – сказала та, торопливо надевая пальто. – Кофе уже можешь смолоть.

– Успеха на вечере!

– Мы о тебе будем вспоминать с глубокой скорбью!

– Кто из врачей сегодня дежурит?

– Кто–то из молодых. Очень неразговорчивый. Фамилию я не запомнила.

– Беги, – с грустью улыбнулась Карина. – Опоздаешь.

– Ну, привет!

Комната, куда врачи возвращались после операции, была довольно большой. По предложению одного из руководящих хирургов ее обставили так, чтобы она как можно меньше напоминала больничное помещение, и врач до начала следующей операции – перерывы между которыми были совсем короткими – мог отдохнуть не только физически, но и душой.

Два глубоких кресла, обтянутые тканью горчичного цвета, такой же глубокий диван и журнальный столик между ними.

Как только хирург сел в кресло, Карина поставила перед ним дымящийся кофе.

– Ваш кофе, доктор!

– Спасибо, – пробубнил он в ответ и стал пить небольшими глотками, глядя в окно, как будто там, в темноте, что–то можно было увидеть.

Угрюмый, неразговорчивый, наверно, очень устал.

Карина решила, что ей следует что–нибудь сказать. Стоя возле шкафа, она переставляла посуду, ей были видны только резкие линии его неподвижного профиля.

– Может, налить еще?

– Нет, мне достаточно, вполне достаточно одной.

– На вечере уже, наверно, танцуют.

– Не знаю. Возможно.

– В прошлом году в это время уже вовсю танцевали твист.

– Я не был, не знаю. Я на вечерах вообще давно не бывал. Очень давно.

– Вы, наверно, не танцуете.

– Почему сразу так? Мне очень нравятся всякие вечера и вечеринки, только времени мало. На конкурсах танцев я даже дипломы получал. – Он умолк, допил свой кофе и после паузы добавил, как бы уточняя: – На свете очень много всего, только времени мало.

Карину развеселила чрезмерная серьезность молодого мужчины и прямо–таки стариковское отношение к своим обязанностям. Когда он ушел оперировать, она даже посмеялась над ним с одной из коллег, дежуривших в приемной.

– Ужасно скучный! – согласилась та. – Наркевич – правая рука главного. Знаешь, остальные врачи очень довольны – он охотно дежурит по праздникам и воскресеньям. Его даже в канун Нового года или Лиго не приходится уговаривать – он тут как тут.