Чудо Бригиты. Милый, не спеши! Ночью, в дождь...

 – Я не видел! Я только слышал, как захлопнулись дверцы легковой машины.

– Почему вы думаете, что ждали именно Грунского?

– Он сказал мне, что его отвезут на халтуру.

– В предыдущих беседах вы не сказали нам об этом ни слова.

– Мне нельзя пить спиртное, тогда…

– Да, да, мы знаем, – перебивает Ивар и заканчивает: – Тогда у вас полностью пропадает память.

Цепс ведет нас дальше к тому месту, где, по его словам, он видел машину. Мы, конечно, осматриваем почву, хотя и не надеемся увидеть отпечатки протектора. Разумеется, ничего не находим. Ведь прошло несколько дней – разве что у края канавы могли сохраниться какие–нибудь следы: дорога здесь узкая, поэтому вряд ли машина останавливалась посредине дороги.

А может, следы и сохранились бы, если бы здесь действительно останавливалась машина.

– Красная легковая машина, – рассказывает Цепс, часто моргая. – Железки у нее блестящие–блестящие.

Сколько он будет водить нас за нос? Кажется, вошел в роль. Надо подумать, как его одернуть, чтобы охота врать прошла и чтоб сказал наконец правду.

Ивар нехотя продолжает расспрашивать. В котором часу это было? Как стояла машина по отношению к ним – передом или задом? «Жигули»? «Москвич»? «Запорожец»? Может, «Волга».

– Может быть…

– Я, правда, за свою жизнь еще ни разу не видел ни одной «Волги» красного цвета, – возражает Ивар.

Тогда, значит, это не «Волга», говорит, ведь он в машинах совсем не разбирается. Но что красная – точно, цвета он различает хорошо.

– Не заметили ли номер машины? Не приметили ли человека, сидевшего за рулем? Попробуем еще раз уточнить время. Вы сказали, что это было в два часа дня?

– Скорее, это было уже после двух…

– Кого вы еще встретили на дороге?

– Никого.

Мне уже давно хочется официально сообщить Цепсу о смерти Грунского, чтобы увидеть его реакцию, но я все еще надеюсь, что он забудется и заговорит о Грунском как о покойнике. Этого вполне было бы достаточно, чтобы приступить к разговору начистоту, ведь по теперешней версии ему неизвестно, что Грунский мертв.

– А мужчина, который строил эту будку? – выпаливаю я на всякий случай.

– Он нас с Графом не видел, он наклонился – закапывал опорные стойки.

– Почему вы думаете, что не видел?

– Тогда бы мы поздоровались! Я его знаю, мы всегда с ним здороваемся!

– Не смотрел же он все время в яму, машину–то он должен был заметить.

– Да, так могло быть… Только ему пришлось бы смотреть искоса.

Я про себя порадовался. Если будет свидетель, который скажет, что в это время здесь не стояло никакой машины, то Шеф позволит прекратить розыск и мы наконец перестанем носить воду решетом.

Я попросил Ивара подойти к только что сколоченной будке. Он подергал калитку – заперта. Ничего не поделаешь, придется перелезать через забор.