Чудо Бригиты. Милый, не спеши! Ночью, в дождь...

Ход работы по делу Грунского у Шефа возражений тоже не вызывает.

– Все нормально, – говорит он хмуро. – У нас все нормально, и у преступника тоже все нормально.

Какая муха его укусила? Неужели не скажет, в чем дело? Излагаю версию о брусчатке, электрическом проводе и автомашине.

– А не идешь ли ты на поводу у Хинтенберга?

– Не понимаю.

– Он фантазер. Так вас занесет черт знает куда, и пройдет целая неделя, прежде чем вы снова выберетесь на верную дорогу. Причем уйдет лучшая неделя – первая.

Я молчу. Шеф, тоже помолчав с минуту, продолжает:

– Это в фильмах все сложно, а в жизни все гораздо проще. Преступник где–то там же, в Садах… Хм… На огородах…

Я все молчу – не хочется выглядеть подхалимом. Ведь и я думаю почти так же. Камень мог оказаться под рукой. Чем больше я теперь брожу по Садам, тем больше убеждаюсь, что там можно найти все что угодно. Чего только я не видел там! Велосипедное колесо с цветными бумажными лентами между спицами – его приладили на вишню для отпугивания скворцов. Зубоврачебное кресло перед верандой: сидя в нем, можно нежиться в лучах закатного солнца. От одного его вида у меня мурашки забегали по коже, но у владельца, видно, не бегают. А добро, перекочевавшее сюда после ликвидации былого великолепия на Большом кладбище: литые чугунные ножки от скамеек и целые скамейки, звенья цепей и целые цепи, мраморные надгробные плиты разных форм, которыми выложена дорожка от калитки до дверей будки. Жаль, что надписями вниз: было бы что почитать. Я, наверно, не удивился бы, увидев даже открытый сундук с золотыми монетами. Так что необычного в том, что где–нибудь возле изгороди лежит булыжник шведской брусчатки? В Риге таких, наверно, не меньше миллиона.

– Ты думал о мотивах?

– Конечно.

– Просто так ведь, от скуки, людей не убивают.

– Мы думаем: драка по пьянке или агрессивное похмелье."

"– Да, как ни прикидывай, ничто другое не подходит. Отбить у кого–нибудь жену он вряд ли смог бы, от убийства с целью ограбления он себя тоже дальновидно подстраховал: все свое богатство переводил на спиртное и заливал его в глотку, опасных политических противников, думаю, у него тоже не было… Много вам еще осталось?

– Мы прочистили примерно четвертую часть Садов… Эти Сады неохватны и непроходимы, как джунгли. И с наступлением темноты там делать нечего.

– И рабочий день кончается, – говорит Шеф.

– И рабочий день тоже кончается.

– Как начальник я должен поторопить тебя. А что ты думаешь о гражданском муже его дочери?

– Тогда это случилось бы с большим шумом и на глазах у всего дома. И вряд ли он ходил к Грунскому: гражданскому зятю от старика ничего не нужно было. Скорее, Грунский приходил к нему.

– Я все же поручил разработать версию.

– Спасибо, у нас с Иваром одной заботой будет меньше.