Чудо Бригиты. Милый, не спеши! Ночью, в дождь...

Он умело очистил рыбу покрупнее, разрезал вдоль, посолил, посыпал перцем и слегка — сахаром.

— Под такую закуску действительно было бы не грех. Какие у вас отношения с соседями?

— Дружеские. Но только с десяти утра до полуночи.

— Ну, значит, не суждено, — смирился Силинь. — Кофе смолоть?

— У меня растворимый.

Оба мы понимали, что болтаем чепуху и походим сейчас на двух гонщиков на треке, выжидающих, едва двигаясь, кто из них возьмет инициативу на себя. Но ведь мы не были противниками, а скорее союзниками в этой борьбе.

— Узнали что–нибудь новое от Аспы? — не выдержав, прямо спросил я."

"— Не так уж много. Но достаточно, чтобы опрокинуть всю нашу скороспелую теорию. Теперь я уже не думаю, что мы имеем дело со знакомым, решившим грубо подшутить над Лигитой. Такой не стал бы убивать случайного свидетеля.

— А кто способен на это?

— Только человек, не отвечающий за свои действия, — уверенно заявил Силинь. — Заметил ночью одинокую женщину и хватает ее за горло, встретил мужчину — стреляет в него. А днем он может быть таким лее, как вы или я, поэтому так трудно напасть на след.

— Однако эфиром он запасается днем, — возразил я. — И пистолет тоже заряжает не в минуты помрачения.

— Трудно сказать. Может быть, именно в этом проявляются его маниакальные устремления. А последующее — результат цепной реакции. Одна мысль порождает следующую, а, в конечном итоге, человек совершает черт знает что. — Силинь отхлебнул кофе, скривился, как после рюмки, и закусил бутербродом. — Да и сам я не лучше. Поехал к Аспе, чтобы в трудный миг быть рядом, а наговорил таких глупостей, что она не на шутку разобиделась.

— Может быть, именно это помогло ей справиться с горем. Праведный гнев осушает слезы.

— Теперь и вы говорите ерунду. Представьте только: я стал разглагольствовать о принципах свободной любви, разрисовал себя этаким искателем приключений, испытывающим свои чувства. Слово за слово, и закончилось тем, что я предложил ей провести ночь у меня — так сказать, вступить в испытательный брак.

— А она?

— Попросила отвезти ее в общежитие и даже не попрощалась толком. Я больше не уверен, захочет ли она теперь работать со мной.

— Постойте, постойте! Так что же вас беспокоит: ваши отвергнутые чувства или оказавшееся под угрозой мероприятие?

— Я подумал, что может быть удастся приманить убийцу. — Силинь заслонился от прямого ответа. — Аспа прогуливалась бы по лесу, а мы ее охраняли бы. Иного пути я пока не вижу. Собирались сегодня вместе просить санкции полковника, только теперь захочет ли она?

— Снова вы путаете разные проблемы. Аспа ведь пойдет на охоту за убийцей брата, а не на романтическую прогулку с вами.

— Так–то так, — неохотно признал Силинь. — И все же лучше бы мне не распускать язык.