Фея в Академии Черного дракона

Тихо выдохнув, он направился к двери.

— Вы уходите? Преступника ведь не удалось поймать?

— Нет, но мы узнали его личность. Не хочу заранее пугать тебя своими выводами и постараюсь приложить все усилия, чтобы тебя эта история миновала. Я повесил на каждого подозреваемого следящее заклинание, поэтому мне удалось вычислить нападавшего.

— Он из числа курсантов? — изумилась я.

Одно дело предполагать, что рядом с тобой учится опасный преступник, и совсем другое — найти этому подтверждение. Подобное пугает до глубины души! Сразу вспоминаются миллионы случаев, когда я могла быть на грани опасности. Я ведь действительно могу оказаться снежной фей, и тогда…

Даже думать об этом не хочу!

— Да, — кивнул Даарт, и я шумно выдохнула.

— Это Эстив Траум? — Его высочество вновь согласился, и я припомнила: — Вы подозревали и меня, значит, и на меня повесили это заклинание?

Принц повёл плечами. Я вновь залюбовалась им. Хотя, возможно, это всё действие сонной настойки. Между нами почти не осталось тайн. Он знает, я знаю, так почему я так смущаюсь?

Потому что ещё ничего не определено. Ни он, ни я ещё не знаем, что делать с этими новыми открытиями. Может, его высочество предпочтёт провести обряд отчуждения и навсегда разорвать нашу связь?

Да и вообще… я ещё со своими чувствами не разобралась! Может, у драконов и истинность, а у меня есть исключительно мои чувства, с которыми я ещё не определилась. Вновь это слово на букву “о”…

— Я ведь не самоубийца, учитывая, как резонирует наша магия, это слишком опасно. На тебе было заклинание, наложенное сотрудником канцелярии.

Пр-р-рекрасно!

— Явно не для того, чтобы спасти в случае опасности. Вы меня подозревали.

— Да, — не стал лгать он. — Но в итоге мы смогли быстро среагировать благодаря сработавшим заклинаниям.

Сказать, что это укрепит мои чувства, это ошибиться на все сто. Во мне поднялась волна негодования. Вот чего злюсь, спрашивается? Знала ведь, что он считал меня убийцей! Однако после всех его слов и действий принимать эту истину оказалось куда сложнее, чем я думала.

Неужели он так легко бы отправил меня на плаху? Неужели его признание ничего не значит? Слова о ревности выглядят смешными, особенно учитывая, что прозвучали они после того, как он убедился, что я — не убийца. Хорошо быть храбрым после драки, в которой не участвовал.

Он ведь мог поговорить со мной, обсудить, спросить, помню ли я что-то! Почему всё так? Мозгом я понимаю, что его выбор перед долгом правильный и разумный, но чувства во мне говорят об обратном. Мне хочется, чтобы мой возлюбленный всегда был на моей стороне.

Да, пожалуй, сейчас мне уже не страшно признаться в своих чувствах, и назвать эмоции — не просто тем, что я тону в его глазах, а тем, что влюблена.