В борьбе обретёшь ты...Часть 1 (СИ)

– И как теперь быть со всеми этими тайнами?»

Он достал дедов кошель и вытряс на кровать всё, что в нём находилось: несколько сложенных пополам фунтов, горстку галеонов и сиклей, перемотанную скотчем аптекарскую склянку с «хренью», письмо Карлуса Поттера, письмо Дамблдора, послания мистера Сметвика, папины заметки, родительские письма, пяток коротеньких записок от Дадли: «Жив, здоров, всё при встрече. Поттер, не ной!» и свой дневник – множество свёрнутых в тонкую трубочку пергаментов с надписанными датами.

Он задумчиво позвенел галеонами, поворошил бумаги, достал футляр с Прыткопишущим пером, лёг, закинул руки за голову и привычно отбросил лишние мысли.

«Роберта Уилкис сказала мне, что пожирательские дети меня используют. Правда, вместо слова «дети» она использовала другое слово, и я чуть с кресла не упал – Роберта никогда не бранилась. «Они отпугивают от тебя всех, кто хочет с тобой подружиться, – говорила она и ожесточённо тыкала иглой в вышивку. – Пойми, твоя слава для них – шанс поправить свои поганые дела. Их же до сих пор ни в одном приличном доме не принимают». Я очень хотел спросить, как бы она относилась к упиванцам, победи те в войне, но не посмел. Вообще-то, это очень странно – отчего самые уважаемые в прошлом семьи понесло к террористу? Деньги и власть у них были и без этого. Непонятно, и спросить не у кого – Драко и Тео клянутся, что их родители ничего не рассказывали о том времени, а Ургхарт велит не лезть не своё дело и не дразнить гусей».

Перо остановилось, а Гарри сел и обхватил руками колени. Честно сказать, он верил и не верил Роберте. Да, Нотт и Малфой, не скрываясь, настойчиво его опекали, порой доходя до откровенных грубостей в адрес прочих студентов.

С другой стороны, он не заметил, чтобы кто-то ещё рвался с ним дружить. Лонгботтом и Уизли не в счёт, эта «дружба» – идея взрослых, нет никаких сомнений. Сейчас из гриффиндорской троицы Гарри поддерживал отношения только с Гермионой, а парни с некоторых пор откровенно его сторонились. Ну и наплевать, было бы о чём жалеть.

Про маглорождённых даже думать не хотелось. Распределение героя в Слизерин и вопли кретинской Шляпы надёжно отвратили от него всех, кто пять минут назад без колебаний был готов записаться в «армию Гарри Поттера». Ярлык чудовища приклеился к герою намертво, а дети, ещё вчера учившиеся в магловских школах, словно ума лишились – такой яростной нетерпимости к «тёмной волшбе» Гарри не встречал даже у самых упёртых чистокровных. Достаточно сказать, что из пятерых хаффлпаффцев, ехавших с Поттером в купе, один лишь смешливый толстячок Дик здоровался с ним.

Гарри вздохнул и устало потёр шрам. Тот стал совсем бледным, и было видно, что он скоро сойдёт.