И в болезни, и в здравии, и на подоконнике

Кого, по-твоему, этот Соломон пальцем деланный трансформировать будет – Белиала, что ли?

- Ну да, точно, - смутилась Делла. – А с монограммой что?

- С какой монограммой? – встрял трогательно невежественный Паттерсон. – Вы о чем вообще говорите?!

Пока Делла читала Паттерсону краткую лекцию по прикладной демонологии, Петер вертел чехол так и эдак, пристально вглядываясь в сигил. Монограмма, она же материально зафиксированное стремление, строилась до смешного просто: напиши желание, вычеркни все повторяющие буквы, а те, что останутся, сложи в подходящий по смыслу символ.

- Крест из УЦЙЗ, - вынес вердикт окосевший от усилий Петер. – Что это может быть?

- Или УЗЙЦ. А может, УЦЙЗ. Я без понятия, в каком порядке этот ушлепок буквы в крест вписывал. Но это, собственно, без разницы. Стандартных узнаваемых сокращений тут нет, а отгадки для этой ебучей шарады мы триста лет подбирать будем. Так что единственный способ узнать ответ – найти автора сигила и спросить лично.

- Может, автор - Конфорта, - предположил Паттерсон. – Вы же можете его того… воскресить?

- Не воскресить, а поднять. Не можем – метод Цибулоффски этически неприемлем, а классические зомби к осмысленному диалоги неспособны, - Петер отъехал на стуле от пюпитра и потер глаза. – Но я уже сейчас могу сказать: не он это. Конфорта в лицее с двойки на тройку с трудом переползал, а тут уровень такой, что даже я половину не понял – а я, на минуточку, сертифицированный эксперт-артефактор. Так что либо у Конфорты открылся третий глаз, либо амулеты делает другой мастер. Ну что, леди и джентльмены, у вас уже есть идеи, где его искать?

Леди и джентльмен страдальчески скривились.

Кухня без мебели рождала ощущение неустроенности, расползающееся вокруг, как ядовитое облако. Голые стены со следами креплений, выцветшая по контуру шкафчиков краска, пятна на паркете, ограничивающие пространство разделочного стола – костыли, скрепляющие реальность и память наглухо, как рельсы и шпалы.

Огромное окно, так понравившееся Делле поначалу, только усиливало впечатление заброшенности. Лавина солнечного света выхватывала все щербинки и заусенцы, выкручивала яркость на максимум и тыкала в лицо: вот, смотри! Смотри!

Убавив огонь, Делла помешала содержимое кастрюли, старательно докапываясь ложкой до самого дна. В нормально доме она бы поставила защиту от пригорания – но здесь, в бездарной квартире, процесс нужно было отслеживать вручную.

Ложка уткнулась во что-то плотное и наглухо спаянное с днищем.

- Вот мать твою! – надавив, Делла отковыряла обугленный снизу кусок картошки и выбросила его в ведро. – Ладно. Всего один. Один – это не проблема.

Хлопнула дверь, и в гостиную ввалился Стэн – взъерошенный, красный и в расстегнутой куртке.