Без царя в голове

Меня подобное ее поведение разозлило еще больше, и я, чтобы выплеснуть накопившуюся во мне отрицательную энергию, что есть мочи пнула ее ногой. Тетка Наталья скривилась, а я немного облегченно вздохнула и продолжила попытки поймать тачку.

Наконец какой-то мужичишка на «Запорожце» согласился сделать мне одолжение, но запросил весьма немаленькую сумму. Понимая, что другое транспортное средство я вряд ли добуду, я согласилась и на это, затолкала в салон свою спутницу, предварительно стащив ее руки с себя, а потом уже влезла и сама. Пять минут спустя мы уже катили по Столичной, направляясь к отделу, в котором работает Кирьянов.

* * *— Бог мой, Татьяна, — встретив меня в коридоре, удивленно произнес Киря. — С какого это света ты на наш грешный отдел свалилась?

Я улыбнулась Володе, прекрасно понимая, что он еле сдерживает себя, чтобы не рассмеяться.

— Долго объяснять. Ты б отвел меня куда-нибудь, где бы я могла в порядок себя привести, а потом уж спрашивал.

— Ну да, ну да… Я что, похож на Бабу Ягу? А ты у нас, значит, заезжий молодец, требующий от нее вежливости? Ишь… «накорми, напои, а потом спрашивай…». Ладно, шучу. Можешь пока расположиться в моем кабинете.

Кирьянов указал рукой на дверь своего кабинета, хотя мог бы этого и не делать, так как я чувствовала себя в его отделе, как у себя дома.

Едва я открыла дверь, он вновь окликнул меня, спросив:

— Ну а с этой-то что делать?

— Посади пока куда-нибудь, где есть решетка, а там видно будет, — равнодушно буркнула я и скрылась за дверью.

Оказавшись вдали от любопытных глаз сотрудников отдела, которые меня в подобном виде никогда не видели, я наконец смогла облегченно вздохнуть: денек сегодня выдался веселенький. И до вечера, кстати, было еще далеко. Несколько минут просто постояв посреди комнаты, я подошла к висевшему на стене небольшому зеркалу и… первым моим чувством был ужас — так отвратительно и мерзко я выглядела. Вторым было удивление по поводу того, каким образом Кирьянову удалось сдержать себя и не расхохотаться мне прямо в лицо, едва я пред ним предстала. Хотя вполне может быть, что именно этим он сейчас и занимается. И все же я была ему очень признательна за такой поступок: только настоящий друг мог сделать подобное.

Оставив размышления по поводу того, кто и что на данный момент обо мне думает, я отыскала в своей сумочке, которая была единственным, что не пострадало во всей этой истории, расческу и принялась раздирать спутавшиеся волосы. На это у меня ушло не менее пятнадцати минут. А потом занялась лицом и одеждой, которую нужно было хотя бы отряхнуть от пыли.