Обольстительница в бархате

Я работала, и никому в голову не приходило задавать вопросы насчет Бьянки. Даже наоборот. Она была приманкой. Публика любит вундеркиндов.

Ее взгляд метнулся к двери в другую комнату. Без сомнения — ребенок спал там.

— Я была миссис Уильямс в любом случае, — продолжала она, заговорив тише. — Никто из актеров, с которыми я играла, не спрашивал, куда делся мистер Уильямс. Бьянка ничего не знает. Она думает, что папочка отправился в Америку. В тот вечер, когда мы поехали в «Воксхолл», я сказала, что мы будем играть спектакль. Но мы не играли на самом деле.

Лисберн сделал шаг вперед, но остановился.

— На самом деле вы не разыгрывали роль? — спросил он. Голос звучал ровно.

Женщина снова посмотрела в сторону комнаты, где спал ребенок.

— Если с вами обошлись несправедливо, лорд Суонтон намерен исправить свою ошибку, — сказала Леони.

— Но ведь он не пришел сюда, — заметила миссис Уильямс.

— А вы хотите его увидеть? — поинтересовалась мисс Нуаро.

Женщина переводила взгляд с француженки на маркиза. Потом подошла к двери в спальню и осторожно прикрыла ее.

Вернувшись к ним, положила альбом назад, на столик.

— Если я когда-нибудь и мечтала о том, что отец Бьянки увезет меня с собой на белом коне, то лишилась этих иллюзий сразу, как только рассказала ему об этом.

— Он вообще отказал вам в помощи? — удивилась Леони. Это совершенно не похоже на Суонтона.

Миссис Уильямс засмеялась.

— Скорее, это я помогала ему. Может, я не настолько хороша, чтобы сгодиться для знаменитых лондонских театров, но мне без труда удавалось находить ангажементы в других местах. Я довольно хорошая актриса, чтобы не зависеть целиком и полностью от своего мужчины.

Она с вызовом посмотрела на Лисберна. Тот стоял и глупо моргал, как какой-нибудь идиот из аристократов. Каким он никогда не был!

Как люди, которые слишком долго копят в себе переживания, миссис Уильямс заговорила с жаром:

— Я уже упоминала, что поступила в хорошую труппу. У нас с Бьянкой все наладилось. Потом в мае я заболела и не смогла работать. Мои коллеги делали для меня все, что могли, но мне становилось все хуже и хуже. Я ни на что не была годна. Пришлось согласиться с тем, что они поехали с гастролями дальше. Мы же с дочерью остались в Портсмуте. Пришлось заложить все вещи. Последние оставшиеся деньги я истратила на дорогу в Лондон. Может, у меня наступило умопомрачение, однако я не могла отделаться от мысли, что единственное спасение — это обратиться за помощью к отцу Бьянки.

— Вы ему написали, — догадалась Леони. — И он вам отказал.

— О нет! — покачала головой женщина. — Я много чего знаю об этих джентльменах и их адвокатах.