Обольстительница в бархате

Под ним нащупал завязки нижних юбок, которые создавали пышный объем платью, развязал их и спустил вниз. Затем поднял платье и через голову стянул его с нее. Кинул на пол, где оно улеглось с легким шорохом.

— Всю жизнь мечтал сделать это, — сказал он.

Леони оглядела себя.

Преграды по-прежнему оставались — корсет, нижняя сорочка, панталоны, подвязки, чулки.

А еще кожа. Мягкие части, розовые части.

Он становился нетерпеливым.

Повернул ее спиной к себе, залез под нижнюю сорочку и развязал панталоны. Они соскользнули по ногам вниз. Зажмурившись, Леони сглотнула и переступила через них.

У него неистово забилось сердце, как у мальчишки, который переживал такое впервые.

Саймон привлек Леони к себе и, наклонившись, поцеловал ее шею, потом плечи. Она задрожала. Он — тоже. Сердце пустилось вскачь, а руки стали ватными, когда он начал расшнуровывать на ней корсет. Шнуровка заканчивалась узлами как раз над округлыми ягодицами. При всей искусственности линий платья формы ее тела были абсолютно реальными, изгибы тела — прелестны.

Совершенны!

Аромат от нее разлился в воздухе. Запах лаванды пропитал насквозь нижнее белье и от близости к коже стал еще более насыщенным. Сердце стучало, как барабан, быстро и неровно.

Ему хотелось покончить со всем как можно быстрее. Но он заставил себя расшнуровывать корсет, не торопясь, постепенно, так же, как разобрал ее прическу, как освободил ее от платья. Он ведь не мальчик, а мужчина, и понимал главное — нельзя торопить женщину, пока она сама ясно не даст понять, что нужно поторопиться.

Корсет раскрылся, и Леони подняла руки, чтобы поддержать груди. В этом жесте было столько невинности, что у него комок стал в горле.

Он принялся покрывать ее спину поцелуями, а сам в это время распускал завязки на нижней сорочке. Леони продолжала цепляться за корсет, прикрываясь им. Поцелуями он провел линию по ее плечам к обнаженным рукам, которых еще не видел такими. Погладил их. Ощутил ладонями их округлую теплоту, шелковистость кожи. Поцеловал за одним ухом, потом за другим. Послышался слабый звук — то ли смешок, то ли всхлип, он не понял.

Взяв ее за руки, убрал их от корсета. Тот соскользнул вниз. Когда она попыталась его подхватить, положил в это время руки на ее груди. Леони задохнулась. Тонкая ткань сорочки была теплой от тела. Держа груди в ладонях, он легонько сжал их.

— О! — только и произнесла она.

Лаская груди, Лисберн целовал ее в затылок, потом за ушами. Она отпустила корсет, который наконец свалился на пол. И снова затрепетала, затаив дыхание.

Если бы он мог ясно соображать, то слегка задумался бы. Попытался бы понять, что означает такая ее реакция. Но сейчас ему трудно было сложить два и два. Его хватило лишь на то, чтобы прикинуть, как добиться от нее того, что хотелось.