В огне аргентинского танго

Огляделся вокруг и осознал, что провалялся довольно долго – время давно уже перевалило за полдень. Сколько же он тут валялся без памяти, в прострации?

Ладно, не до этого! Сейчас важнее встать, подвигаться и понять, в каком он физическом состоянии и что делать дальше.

В состоянии он был странном и фиговом – во-первых, болело все тело, буквально все, до корней волос на голове, но это, решил Глеб, потому, что он долго лежал на холодной земле, вот и затекло. А вот во-вторых куда как неприятнее – он ощущал страшную слабость, такую, что даже ноги толком не держали и подкашивались.

– А вот это хреново, товарищ маузер, – сказал себе он.

Из леса надо выбираться. Оставаться тут никак нельзя. И не потому, что зверь какой набрести на него может, хотя и это вполне себе возможно, но он ушел, никого не предупредив, и они там с ума сойдут от беспокойства. Могут и село поднять на поиски. Но и это можно пережить, и костерок развести, чтобы не замерзнуть ночью, и консервы у него именно на такой случай в рюкзачке имеются, и спички, и котелочек небольшой. Но Глеб не знал, станет ли ему лучше к утру, пройдет ли эта непонятная слабость или ровно наоборот.

Так что из леса надо выбираться.

– Ничего, – подбадривал он себя вслух.

Попробовал присесть, подвигаться как-то и убедил себя, что вроде стало получше, просто залежался долго на холодной земле, пройдет! И, кряхтя и охая, со второй попытки Протасов натянул на плечи рюкзак. Огляделся, вспомнил, с какой стороны вышел на поляну, да и его следы были четко видны, что вселяло некий оптимизм, и двинулся в обратный путь.

Он не помнил, сколько и как шел, как пробирался через чащу. Подобрал какую-то довольно прочную палку по пути и шел, лез – подлазил под упавшие стволы, перелазил, перепроверял свои метки, боясь сбиться с пути. Несколько раз от напряжения и слабости кратковременно терял сознание, падал, еле вставал и заставлял себя двигаться вперед.

Солнце уже садилось, когда он вышел, наконец, из леса и увидел перед собой луг, который тоже надо было еще пройти, и понял, что пройти его не сможет. Надо бы отдохнуть, но садиться нельзя! Не встанет! И он обхватил ствол оказавшейся рядом с ним елки, постоял так какое-то время, собираясь с силами, оттолкнулся от нее и, заставив себя переставлять ноги, двинулся по тропке вдоль кромки луга к видневшемуся вдалеке своему хутору.

В полузабытьи Глеб шел и шел, и когда понял, что настал абсолютный предел его силам, вдруг услышал какие-то звуки впереди, поднял голову и увидел, как к нему скачет Витяй на Малыше, а сзади за ними бегут по тропке Коля с Верой и что-то кричат и машут руками. Протасов улыбнулся первый раз за два года и начал оседать на землю.

Нормально поспать Лизе удалось всего пару часиков.