Академия создателей, или Шуры-муры в жанре фэнтези

Фактически это означает раскрыть дело.

– Я постараюсь помочь как смогу.

На это контролер лишь хмыкнул и махнул рукой. Кажется, мы помирились.

* * *Ариадна Элаи

Как оказалось, красное мне идет. А еще я выбрала ярко-алый оттенок, чтобы все видели – я создатель, лишенный доверия. Это ужасно унизительно, не говоря об оке, которое будет следить за мной постоянно, но по-другому мне не снять с себя обвинения.

И все же это ощущение липкого взгляда со стороны, вечно давящего и нервирующего, очень неприятно. Бр-р-р! Что может приглушить его или хоть немного отвлечь?!

Разве только неутихающее сексуальное желание, которое мучит меня и днем и ночью. Кажется, моя жизнь в ближайшее время превратится в ад. А тут еще пришло послание, что меня хотят навестить родители.

Что они мне скажут? Поддержит ли меня род или попробует самоустраниться, насколько это возможно?

Идти по академии в красном платье, с оком на груди – для этого нужна решительность, и я долго настраивалась, прежде чем выйти из комнаты с высоко поднятой головой, не уронив своего достоинства.

Внутри все звенело от напряжения, я боялась и встречи с родителями, и всеобщего осуждения. Как бы я ни храбрилась, внутри трусила, хотелось сбежать.

Родители ожидали меня в гостевых комнатах на первом этаже. Спустившись, я замерла на последней ступеньке. Нервно поправила платье, вытерла вспотевшие ладони, а потом медленно, будто иду на бой, преодолела последние метры. Я глубоко вздохнула и выдохнула, прежде чем открыть дверь.

Мачеха, как всегда с идеально прямой осанкой, сидела на диване и бесстрастно рассматривала комнату. А отец стоял около окна, вглядываясь в пейзаж за стеклом. Даже с моего места были заметны жгуты силы, вьющиеся вверх, и надвигающаяся гроза. Я любила непогоду. Может, она и ему нравится?

– Добрый день, – склонила я голову. – Как вы себя чувствуете? Как ваши дела?

И, проявив вежливость, настороженно взглянула на главную чету рода. Мачеха разглядывала мое платье, отец повернулся ко мне, поджав губы. Ох, все, видимо, плохо.

– Это ты убиваешь студентов? – приподняв бровь, спросил он.

– Нет, – твердо ответила я, вскинув подбородок.

Пусть что угодно обо мне думают, но оклеветать себя я не дам.

– Я всегда говорила, что у нее твой несносный характер, – ворчливо заметила мачеха.

Но отец пропустил ее слова мимо ушей.

– Тогда выбор ока – разумное решение, хоть и непростое. Но, думаю, ты выдержишь, с непростым-то характером.

Переводя взгляд с одного создателя на другого, я ничего не могла понять.

– Надеюсь, эта проблема скоро уладится, – добавила Аделаида. – Красное тебе к лицу, но не хотелось бы ставить под сомнение честь рода.

– Вы… не злитесь? – Я, как могла, сдерживала удивление, но оно все равно прорвалось хриплыми нотками в голосе.