Стажировка в Северной Академии

И стоило мне прикоснуться к этому контуру, как Винс зашипел сквозь зубы, и меня мощной волной выкинуло обратно, отчего я покачнулась и устояла на месте только потому, что успела присесть на край кровати.

Перед глазами, как и прошлый раз, плясали черные точки. Пришлось приводить себя в порядок глубокими размеренными вдохами и выдохами.

– Ты как? – прогнав дурман, обратилась к Райту, который подозрительно затих.

– Нормально, – отмахнулся, шипя сквозь зубы и хмуря густые брови.

– Лжешь, – прошептала утвердительно, и поднялась на ноги. Нужно принести ему восстанавливающее зелье, да и обезболивающее тоже не повредит.

Когда принесла и он, на удивление, безропотно выпил все, спросила:

– Так ты переносишь каждый осмотр?

Он не ответил, лишь кивнул в знак согласия.

– Ты чувствуешь боль сразу же, когда происходит магическое вмешательство?

– Можно сказать и так, – после зелья ему стало гораздо легче, и цвет лица больше не напоминал что-то среднее между белым полотном и серыми тучами в ненастный день.

– А что именно ты чувствуешь? – я прекрасно видела, что тема для него болезненная и совсем не приятная, но мне нужно знать ответы на все эти вопросы лично от него. Потому что сухие заключения других целителей это одно дело, а разговор непосредственно с самим пациентом – совсем другое.

– Я не знаю, как это точно описать. Похоже на то, как если бы мне вытащили сердце из груди, хоть я никогда и не был участником такого «эксперимента», – на последнем слове сделал особый акцент и криво ухмыльнулся.

– Винсент, а... – запнулась, не решаясь озвучить свой вопрос, – эта магия хоть как-то влияет на тебя? Ты ее чувствуешь?

Мужчина ответил не сразу. Сначала встал с кровати, сделал несколько шагов к окну, и взъерошил волосы одной рукой.

– Иногда. Очень редко, – наконец, озвучил то, что я и так подозревала.

– И в чем это проявляется? – мне осталось смотреть на его спину и комкать в руках подол юбки.

– Дели, все это написано в заключениях целителей, – отозвался с раздражением, но я сдаваться была не намерена.

– Я их читала, многие из них, но еще хочу услышать от тебя. Пойми, это важно.

Почти все записи содержали довольно обтекаемую формулировку, Винсенту, по сути, даже не ставили конкретный диагноз, но и лечить не лечили. Только обещали и заставляли надеяться.

Выдохнул – шумно, буквально с приглушенным стоном, и ответил:

– Раздражение и злость. Вот когда я чувствую ее влияние.

Эмоции схожие с теми, что испытывает сама заточенная магия. И еще боль, от того, что владелец когда-то заточил ее в искусственной оболочке ловушки.