Стажировка в Северной Академии

– Сейчас прикажу подать обед, – она только потянулась к колокольчику, что стоял на столе, как я ее остановила.

– Анита, – подалась вперед, – можно я сначала задам вам несколько вопросов?

Женщина озадаченно нахмурилась, но соглашаться не торопилась.

– Оставь, Аделия, какие разговоры на пустой желудок? – было видно, как в ее глазах загорается тревога.

И я подтвердила ее опасения:

– Я бы хотела поговорить о... – запнулась, подбирая слова, – ранение Винсента.

Анита в ужасе округлила рот, и тут же шумно выдохнула. Судя по рукам, сжавшимся в кулаки, я ждала отказа. Ждала того, что сейчас меня выставят за дверь особняка и посоветуют забыть сюда дорогу, но ошиблась. Госпожа Райт откинулась на спинку кресла, словно силы покинули ее, и, пытливо всматриваясь в мое лицо, спросила:

– Что ты хочешь знать?"

"То есть, вот так? Никаких вопросов, зачем мне это нужно, и почему я лезу не в свое дело? На самом деле, я ждала совершенно другой реакции.

– Все, – выдохнула, упрямо подняв подбородок. – Я хочу помочь ему, но он не рассказывает ничего, что могло бы дать мне необходимый толчок.

Анита прикрыла глаза, зажмурилась, словно пыталась справиться с подступившими слезами. И голос ее дрожал, когда она заговорила:

– Что именно произошло с ним, ты знаешь?

Кивнула и пояснила:

– Он сказал, что был у многих целителей. Мне бы хотелось взглянуть на выписки из его истории болезни, если это возможно.

Да, идея посетить его мать, пришла ко мне вчера. Если он не хочет говорить, то я сама найду нужную информацию.

Женщина резко села, впиваясь в меня взглядом:

– Он знает, что ты здесь?

– Нет, – ответила честно.

– Хорошо, – выдохнула спокойнее, потом покачала головой и тихо, скорее для себя, прошептала:

– Ох, и попадет нам, если узнает.

А он узнает, этого никак не избежать, но об этом я ей говорить не стала. И так на ней лица нет.

Анита несколько раз глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться, и поднялась с кресла:

– Идем, все записи в кабинете Леона.

Когда Винсент говорил о том, что прошел много целителей, я не предала этому такого значения. Много – это совсем не то слово, которое применимо к кипе бумаг, выписок и назначений. Их было просто гигантское количество.

Записи занимали полностью один из шкафов, что стоял в кабинете, и еще один ящик в письменном столе. Бесчисленное количество анализов и процедур, бесконечный список отваров и зелий, и затерявшаяся среди этого беспорядка надежда. Судя по последнему заключению – безвозвратно.

– Он верил, как только может верить отчаявшийся человек. И каждый раз его веру убивали, втаптывали в грязь. Пока не появлялась новая зацепка. И так по кругу, два года подряд.

Анита говорила тихим надломленным голосом.