Попаданка ректора-архивампира в Академии драконов

Рыкнув, Шаантарэн встряхивает головой и наклоняется, скрывая изменяющееся лицо занавесью белых удлиняющихся прядей. В этот момент тело уже заканчивает трансформацию в человеческое, штаны сами подтягиваются под уменьшенный размер.

В человеческой форме Шаантарэн оказывается высоким и поджарым. Выпрямившись, он убирает длинные белые пряди с изумительного лица: в тонких чертах остаётся что-то кошачье, особенно в разрезе беспросветно чёрных глаз, и разлёт бровей слишком резок, последние их волоски длинные и слегка завиваются кверху. Тонкие губы при улыбке обнажают белоснежные клыки. Эта улыбка делает лицо с острым подбородком ещё более треугольным. Неземная красота.

Мамочки…

Кошачьи ушки торчком встают по бокам рогов, Шаантарэн шагает ко мне, нежно обхватывает за талию рукой, снова опутывает своими хвостами. Я же отклоняюсь от него, рискуя встать на мостик.

Папочки…

В виде двухметрового шестилапого котика он выглядел как-то безопаснее.

– Так лучше, мур? – урчит это… это… и, глядя на мои губы, наклоняется с явным намерением поцеловать.

И что делать? Контейнером отбиваться? Что-то как-то идеи по спасению резко заканчиваются.

– Нет, не лучше. Всё равно ты не в моём вкусе.

Мостик дальше делать некуда. Чтобы совсем не переломиться, хватаюсь за свисающие белые пряди, Шаантарэн морщится и склоняется ниже. Прогибаясь (оказывается, можно и дальше, если очень захотеть), безжалостно повисаю на его волосах. Сам виноват!

– Посла здесь нет, – доносится из-за двери. – И он никого не крал…

Створки с грохотом, словно от пинка, распахиваются.

Мы с Шаантарэном одновременно поворачиваем головы, мне приходится ухватиться за его обнажённое крепкое плечо.

Шагнувший в комнату Санаду складывает руки на груди:

– Значит, посла здесь нет? – угрожающе цедит Санаду. – И он никого не крал, да?

Рядом с ним, подёргивая хвостом с кисточкой, понуро опускает голову мужчина с короткими рогами.

– Не крал, – нагло врёт Шаантарэн. – Она впечатлилась моей красотой! И не может меня отпустить!

Внятно возмутиться из выгнутого положения не выходит – я дышу-то едва. Зато выражение лица у меня совсем не влюблённое: скорее для убийства подходит.

И где страшный телекинез, которым я стеллажи отбрасывала?

– Впечатлилась этой твоей красотой? – голос полон яда, взгляд Санаду мрачен. – Ещё скажи, она решила к гарему твоему присоединиться.

– Может даже возглавить! – кошак мартовский, обхватив отросшей второй парой рук, крепче прижимает меня к обнажённому торсу.

– Руки. От неё. Убери, – чеканит Санаду.

Он не шутит о моих матримониальных планах, и от этого страшновато: неужели всё серьёзно, совсем-совсем серьёзно?

– Ну что ты такой злой? – Шаантарэн дёргает хвостами. – Мы же друзья, столько выпили вместе. И она рыжая.