Попаданка ректора-архивампира в Академии драконов

Вздохнув, Санаду проходит к столу. Осторожно переступает подрагивающие белые хвосты Шаантарэна, усаживается на стул. Баратус и Саториус его даже не замечают. Притягиваемая телекинезом бутылка драконьего прыгает в руку Санаду, он наливает себе горящую жидкость.

Бесшумно опускается на стол бутылка, Санаду подносит к губам кубок. Призрачный огонь лижет их, чуть-чуть согревая. Богатые оттенки запахов проникают в ноздри. Аромат пропитанного солнцем виноградника, полей…

Прикрыв глаза, Санаду дышит этим сладким пламенем, и магия огненных драконов, придающая напитку невероятную крепость, отрывается от жидкости и впитывается в него, согревая… и опьяняя. Сколько раз он тонул в этой магии, чтобы не чувствовать и не думать.

Санаду наклоняет кубок, пламя подкатывает к его губам, но в последний миг он отстраняется, одним движением возвращая огненную жидкость на дно.

Он не хочет пить один (а учитывая состояние собутыльников, это будет питьё в одиночестве). Да и в целом не хочет пить. Впервые за много лет. Хотя поводов забыться у него ещё больше, чем прежде.

Сжимая в руках кубок, Санаду с минуту невидяще смотрит на подпирающих друг друга Саториуса и Баратуса, оценивая своё неожиданно умиротворённое состояние.

После чего отставляет нетронутый кубок и отправляется наверх: приодеться, чтобы обсудить с наставником некромантов его странные методы обучения одной конкретной студентки.

Поднявшись по лестнице, Санаду останавливается: двери комнат на втором этаже распахнуты, ковёр смят. Стулья, картины, вазы и обрывки цветов устилают пол. Здесь словно ураган прошёлся.

– Вот так и оставляй дом под защитой боевика, щитовика и кошака, – Санаду неопределённо хмыкает.

Он не сомневается: разгром – дело лап одной иномирной сущности, склонной мстить за похищения белки.

И это повод для встречи с Клео. Санаду улыбается.

***

Пробуждение наступает медленно, сон слишком вязок. Наверное, это последствие лечебно-профилактического зелья. Уже ощущая подушку и одеяло, размягчённое сонной истомой тело, я то и дело проваливаюсь в сумрачные видения.

Санаду сидит в кресле и, покачивая чашку с чаем, вкрадчиво, бархатным голосом, рассказывает о секретах некромантии, и потоки бархатных тканей растекаются по полу. Мягкая тёплая улыбка Санаду расползается в улыбку чеширского кота, и Санаду, схватив Марка Аврелия, перепрыгивает через рулоны бархата, уносится куда-то в свет, а я бегу за ним… И снова ощущаю себя в постели. А потом проваливаюсь в аудиторию, и Санаду протягивает мне кружку ароматного кофе, обещая рассказать…

А потом всхрапывает Ника, и я открываю глаза.

Солнечный свет заливает комнату. Похоже, я проспала всю ночь. Зевнув, прячу голову под подушку, но сгустившийся мрак не помогает вернуться в грёзы, истома утекает из мышц.