Попаданка ректора-архивампира в Академии драконов

Вернувшись к особняку, первым делом обхожу его по периметру, хватаясь за декоративные выступы и подтягиваясь, чтобы заглядывать в окна и проверять, не заперты ли.

Увы, происходящего внутри не видно, а створки заперты.

Что ж. Оглядываю пышную лепнину, поддерживаемый ажурными уголками козырёк. И всхожу на крыльцо. На этот раз – чтобы забраться на козырёк, с него пройти по опоясывающему второй этаж карнизу и проверить окна второго этажа. Если и они закрыты – на крышу влезу и поищу вход там. На худой конец – черепицу разбирать начну, но влезу. Я упрямая, меня запертыми дверями не остановишь. После нашего городского скалодрома влезь по завиткам лепнины – плёвое дело.

На козырёк взбираюсь споро, осторожно выхожу на карниз. В крови бурлит азарт, я продвигаюсь вперёд, добираюсь до первого окна.

Не учитываю только одно – парусные свойства подола.

На расположенном в помещении скалодроме никогда не было ветра.

Порыв ветра, ещё один – и пальцы соскальзывают с закруглений камня. В этот же миг распахивается окно второго этажа. Словно в замедленной съёмке вижу вытягивающееся лицо Санаду. Меня дёргает вверх и тут же падение продолжается – наверное, это попытка использовать телекинез. Но на мне демонические браслеты, отталкивающие магию.

А затем Санаду становится смазанной тенью, плохо различимой даже в ускоренном выбросом адреналина «просмотре».

На руки он ловит меня очень мягко и нежно. И зависает прямо в воздухе между первым и вторым этажом.

Сердце ломает грудную клетку – так кажется из-за быстрых лихорадочных толчков. Обхватив шею Санаду, прижимаюсь к нему, утыкаюсь носом в пахнущую кофе и можжевельником кожу, судорожно дышу, не сразу даже понимая, что его воротник расстёгнут, и я касаюсь его кожи не только носом, но и губами. И чувствую такой же бешеный стук его сердца. Накатывает жар, сбивая дыхание, а когда Санаду крепче прижимает меня к себе, по телу пробегает дрожь.

Он тут же влетает в окно и ставит меня на мягкий ковёр. В комнате темно, и я не вижу его лицо, когда ладони Санаду скользят по моему телу, бёдрам, подолу.

– Ушиблась? Или только испугалась? Ничего не болит? Всё в порядке?

Нет, не в порядке: у меня сердце выпрыгивает. И мурашки от каждого его касания. А его ладони возвращаются вверх: по ногам, бёдрам, талии. Ложатся на плечи. Санаду возвышается надо мной. И стоит слишком близко – я снова ощущаю запах его кожи, смешанный с винным духом. И как-то неловко от этой близости. Санаду дышит шумно и часто – наверное, рывок дался ему тяжело. Да и покачивает его.

Но воспоминание о Марке Аврелии мигом отрезвляет, я тыкаю пальцем в грудь Санаду.

– Марка Аврелия отдайте!

– Я же сказал: Марк Антоний нам нужен.

– Зачем?

– Ну, мы же пьём. До белочки. Марк Антоний – наша белочка. И команда нам нравится.