Попаданка ректора-архивампира в Академии драконов

"

"Рука Санаду вздрагивает, и он застывает, глядя на сложенные в одном из ящиков папки.

Отчёты по иномирянам-отказникам.

Закусив губу, Санаду откидывается на спинку и несколько раз ударяется затылком о край, но он слишком мягкий, не даёт ощущения удара, а постучать себе по голове Санаду хочется: как он мог забыть, что оставил эти документы здесь, а не в тайном, вонючем ныне кабинете? Ну как? Даже ведь не подумал!

Резко задвинув этот ящик телекинезом, Санаду рассеянно смотрит в потолок.

Мысленный перебор словаря нецензурных выражений нарушается стуком.

Санаду открывает дверь телекинезом и удивлённо приподнимает бровь: проход перегораживает круглый цветочно-еловый венок с надписью «Вечная память».

Как побывавший на Земле, он однозначно опознаёт это украшение как похоронный венок.

– Послание архивампиру Санаду, – от говорящего это курьера видны только ноги и грудь в центральной дырке венка.

– Вносите, – ровно произносит Санаду.

На этот раз курьер не эльф, но даже будь он эльфом, Санаду бы не нашёл, что пошутить: похоронный венок слишком впечатляет.

Неужели от Клео?

Санаду притягивает к себе маленькую записку.

«Многоуважаемый Санаду!

Я слышал, что вы решили следовать вампирским традициям Терры и поселиться в склепе.

Это мой вам подарок на новоселье. Желаю уютного пребывания в новом месте.

С изъявлениями преданности,

Лорд Шиан».

Отличное завершение такого дня!

Санаду даже не знает, смеяться ему или хохотать.

Глава 39

Курьер на пороге комнаты меня не удивляет. Ну, подумаешь, полночь – для некоторых это самое время для веселья и отправки дурацких записок.

Зевнув, плотнее запахиваю свой уютный халат с черепушками.

– Да, я Клеопатра Крузенштерн, – подтвердив это, снова зеваю.

Эльф в синем костюме вручает мне относительно небольшой букет пышных, похожих на пионы цветов с позолоченными краями лепестков.

Миниатюрную бархатную коробочку.

И конвертик без надписей.

При этом внимательно-внимательно меня разглядывает. С любопытством. И ничуть этого не стесняется: прямо пялится, пока не захлопываю дверь.

У Ники тоже удивлённый взгляд. Она наблюдает за мной из вороха подушек и одеял. Подушек у неё много потому, что она, как и Марк Аврелий, любит делать всякие нычки. Они даже подрались из-за места для запасов в её кровати, и Ника победила  – заменила орехи и подсохшие куски яблока на конфеты и пирожки.

Марк Аврелий тоже на меня с интересом посматривает с нашего балдахина. Чёрные глазки блестят в полумраке.

– Что там? – почти шепчет Ника, указывая на коробочку и записку в моей руке. – И от кого?

Пышные соцветия прекрасны. Растёкшееся по лепесткам золочение оттеняет их насыщенный лиловый цвет. Самый шикарный на вид из полученных мною букетов. Но вряд ли съедобный, что не понравится Марку Аврелию.