Попаданка в академии драконов 3

Его голубая сверкающая чешуя стремительно белеет, словно он покрывается изморозью, когти вспыхивают, загораются глаза, грудь расширяется, мышцы наливаются силой.

Он распахивает крылья, на них зарождаются смерчи. Резко холодает — до дрожи, до стука зубами. Трава леденеет. Дыхание превращается в облачка пара. Пушинка белеет от добравшейся до неё изморози, встряхивает шкурой и прижимается ко мне. Внутри у неё что-то щёлкает, и становится теплее, с шерсти сходит белизна.

Все смотрят на побелевшего Сарана.

Приземлившись, он вскидывает голову и пронзительно ревёт.

Да что случилось? Или… или у него появилась избранная? Белый — цвет его бронированной чешуи?

Под его лапами трескается мёрзлая земля. Ледяное дыхание бьёт раза в четыре дальше, чем королевское. Несколько вестников оно замораживает в статуи. Остальные пятятся.

Кожу обжигает холодом и жаром. Золотая дымка накрывает меня, трётся рядом, будто не может приблизиться, будто обжигается об меня. И вдруг через родовую печать Арендара резко всасывается в тело. Дыхание перехватывает. Рухнув на колени, я на миг отключаюсь, а когда поднимаю голову — Арендар уже обрастает золотой чешуёй. И это, несмотря на битву и развороченную землю кругом, ослепительно прекрасно: золото пробирается тонкими прожилками, разрастается, окутывая каждую чешуйку, высветляя крылья.

Знак рода Арендара пылает на моём запястье, обрастает символами драконьего языка, прорисовывает тонкими линиями чешуйки, но они быстро гаснут. Кажется… меня выбрали? Артефакт меня выбрал?

Арендар обращает ко мне громадную голову, сияющий расплавленным золотом глаз, почти сливающийся с блестящей чешуёй в брызгах чёрной крови.

Саран шагает на вестников, плевками обращая тех в лёд. Арендар разворачивается. Поднявшиеся от него вихри раскалывают эти «статуи» вдребезги.

Саран поднимается в воздух, кружит над академией. Снова разражается криком.

Золотой Арендар бросается на вестников. В такой броне он кажется огромным, втаптывает их в землю, рвёт зубами. А потом направляется ко мне.

Вокруг нас вспыхивают золотые потоки, искрятся, будто их коротит. Арендар бежит ко мне. На ходу обращается человеком, обнимает:

— Моя, моя!

Нас окутывает золотое пламя. Оно больше не жжёт — в нём тепло, уютно.

Мы перемещаемся в ало-чёрные покои с золотыми узорами на коврах.

— Охну, — Пушинка валится на спину и поднимает лапки, словно изображающий мёртвого зверёк. — Охни-нахни.

Прокусив запястье, Арендар с безумным видом протягивает его мне, почти прижимает к губам.

— Пей, хоть каплю, — требует он.

Так…

Стоп.

Это он меня сейчас напоит, глотнёт мою кровь — и начнётся брачная ночь? Прямо сейчас, когда там академию и город разносят?

У меня дёргается глаз.

И как-то страшно становится.