Ад находится в Камбодже

 — Вытащив стебель сельдерея, поднял бокал и произнес: — За успешные испытания, — и в несколько больших глотков выпил его содержимое. Его лицо выражало явное наслаждение от обжигающей крепости алкоголя и прохладной густой и соленой массы томатного сока.

— Вы только выглядите как правоверный, но ведете себя, как настоящий гяур, — не прикасаясь к фужеру, проговорил Эксперт.

— Я слишком много времени провел в Европе — сначала получал начальное образование, потом по долгу службы. Ты пей, дружок, мы проделали большую работу и заслужили право расслабиться, — заметив, что парень колеблется, тоном старшего товарища посоветовал пакистанец. — Ведь впереди нас ждут дела куда значительней и сложнее.

Когда Эксперт со стуком поставил бокал на стол, пакистанец жестом приказал повторить. Выпитая водка приятно разливалась по телу. Страх покушения, который еще совсем недавно холодным комом бился под солнечным сплетением, исчез, испарился, растаял. «Кого бояться? Со мной четверо опытных и вооруженных до зубов телохранителей, и здесь самый безопасный район города. Действительно, лучший способ победить страх — это его пересилить».

— Ну, хорошо, если тебе так нравится образ жизни неверных, то зачем ты примкнул к нашему движению? — уже смелее пригубливая вторую порцию «Кровавой Мэри», созрел для вопроса Эксперт.

— Месть. Сперва это было детское желание отомстить английским снобам за издевательства, причиненные мне в лицее. А когда убили моего брата, богослова, настоящего правоверного мусульманина, это желание приобрело конкретную форму, — откровенно ответил Нури. — Но образ жизни неверных действительно мне больше по вкусу, хотя я стараюсь придерживаться обычаев предков. Это уже как болезнь: ты можешь ее ненавидеть, но все равно ею болен."

"— А я родился в Европе. Мои родители переехали в Германию из Измира еще до моего рождения. Отец — крупный судовладелец, имеет свои представительства не только в Западной Европе, но даже в США и Австралии. Свое детство я провел в закрытом лицее под Женевой. Причем никаких издевательств со стороны одноклассников не знал, был одним из них. Вместе играли в регби, ходили в бассейн. Правда, я никогда не забывал, что рожден турком, и потому зачитывался книгами по истории Османской Империи. Когда поступил в Технический университет, оказалось, что там я не один такой. Мы были схожи по цвету кожи, вероисповеданию; как шарики ртути, притягивались друг к другу. Впоследствии, долгими часами сидя в кофейне, говорили об истории и ее несправедливости. Мечтали о возрождении великой Турции. Потом среди нас, безусых юнцов, появился взрослый мужчина — его привел кто-то из студентов.